В приморском городке Портовеккьо Лука, худощавый парень в потёртой кожаной куртке, каждое утро забирает со двора ржавый мопед, чтобы успеть к открытию рыбного рынка. Его соседка София, студентка-архитектор, рисует в блокноте фасады старых домов на via Garibaldi, попивая эспрессо из крошечной чашки. «Ты опять забыл ключи под ковриком, — бросает она, когда Лука роняет пакет с креветками, — однажды
Лука, пятнадцать лет, каждое утро перелезал через ржавый забор стадиона *Стелла Маре*, чтобы потренироваться до уроков. Его отец, Карло, чинил моторы в гаражé на окраине Бари — денег на футбольную секцию не было. «Сколько можно висеть на этих воротах? — кричала соседка Сильвана, высовываясь из окна. — Мячом мою герань опять сбил!» После школы Лука тайком бежал к полуразрушенной стене с граффити,
В маленьком городке Монтеверде, затерянном в Альпах, почтальон Лука Бьянки развозит рождественские открытки. Накануне праздника он натыкается на тело местного актера, одетого в костюм Деда Мороза, в заброшенной часовне за рынком. Гирлянды мигают, пахнет жареными каштанами, но вместо радости — шепотки у киоска с глинтвейном: «Слышал, Лука первым прибежал? Странно, он же тише воды…» Следовательница
Пьетро, 27 лет, разгружает ящики с рыбой на рынке Кампо-де-Фьори в Риме. Его сестра Лючия, медсестра в больнице Сан-Джованни, находит в квартире покойного отца конверт с фотографией замка в Абруццо и обрывком карты. «Ты видел это раньше?» — она тычет пальцем в пятно на бумаге, похожее на ржавчину. Пьетро отмахивается, но вечером замечает у подъезда черный «Фиат» с затемненными стеклами. Водитель
Лука, 17 лет, копался в кладовке старой миланской квартиры, пока его сестра Джулия красила плинтуса акриловой зеленью. Нашел потрепанный блокнот 1983 года с надписью «Bar Vittoria» на обложке. Внутри — схемы лабиринтов канализации, списки имен с пометкой «не доверять», рисунок церкви Сан-Бабила с крестом, перечёркнутым красным. «Смотри, тут дедушкин почерк, — Джулия провела пальцем по
Каждое утро Джуси замешивает тесто для корнетти в кафе «Бьянко» на окраине Милана, пока владелец, старик Энцо, ворчит на радио: «Опять дождь! Куда смотрит этот синоптик?». В пятницу, разбирая коробки на чердаке, она находит конверт с фотографией незнакомой женщины в чёрном платье и ключом. На обороте надпись: *Неаполь, виа Санти*. По звонку Луки, брата-студента, выясняет: «Мать врала. Мы родились
Лука, парень лет двадцати с рыжими волосами до плеч, работает в портовой таверне «Медуза» в Генуе. По утрам он чистит кальмаров, ворча на запах рыбы: «Опять эти щупальца… Лучше бы папаша отправил меня в Милан, как сестру». В перерывах он рисует углём на обрывках газет — полуразрушенные церкви, старые якоря. Однажды в таверну заходит незнакомец в потёртом плаще, оставляет конверт с деньгами и
Марко, детектив из Турина с привычкой жевать мятные леденцы, находит в кармане жертвы клочок бумаги с координатами — 45°07’N, 7°42’E. Это приводит его к заброшенной типографии, где под станком лежит потрёпанный дневник. «*Вторник. Дождь смыл следы возле моста Умберто. Ждал её 47 минут — рыжая куртка, зонт с цветами. Теперь полиция будет искать под перилами*», — читает он вслух, сморщив лоб.
Марко, рыжий парень с татуировкой ящерицы на запястье, каждое утро разгружал ящики с помидорами у семейной траттории *Da Sofia* в Неаполе. Его сестра Лиза, в потёртом фартуке с пятнами акриловых красок, спорила с соседкой-старухой из-за протекающего балкона: «Синьора Роза, ваш кактус снова залил мои эскизы!» — кричала она, размахивая мокрым листом бумаги. В подвале их дома, заваленном коробками с
Оливия, рыжеволосая девушка двадцати трех лет, моет полы в кафе *Bar della Stazione* в Трани. Ее мать, Роза, каждое утро оставляет на кухонном столе конверты с деньгами — "для аптеки", "для электрика", — но Оливия прячет их в жестяную банку из-под печенья. В пятницу вечером она пробирается в заброшенную виллу на окраине города, где ее отец, Сальваторе, когда-то хранил ящики с
София, 27 лет, в джинсовом фартуке с пятнами эспрессо, протирала стойку семейного кафе в Милане, когда нашла конверт с выцветшей фотографией мужчины в шляпе-федоре. "Nonno Лука говорил про американского брата…" – бормотала она, разглядывая обратную сторону снимка, где чернилами было выведено "Brooklyn, 1953". В это же время Джек, курьер из Нью-Йорка с татуировкой компас на
Лука, 17 лет, из пригорода Неаполя, обнаруживает, что его руки покрываются чешуей, когда он злится. После ссоры в школе, где он случайно разбивает окно лаборатории, учитель физики, отец Риккардо, шепчет: *«Это не естественно… Я видел такое раньше»*. Дома мать находит под кроватью Луки сгоревшие простыни — он скрывал вспышки пламени по ночам. *«Уезжай, пока твой отец не вернулся с рыбалки»,* —