Джейкоб Реннер, мясник тридцати четырех лет, каждое утро рубил окорока в лавке на углу Брик-Лейн. За прилавком Шивон, его напарница двадцати девяти, вечно роняла ножи в раковину с хлопками: «Опять эти жилы, Джейк, чёртовы, как резина». В подсобке, между ящиками с замороженной печенью, он нашёл потёртый блокнот отца — пропавшего в девяностых. На страницах, пропитанных жиром, каракули: «Пигмен
Лора, 34 года, архивариус в муниципальном хранилище Бентона, штат Мэн, в пятницу перед закрытием наткнулась на коробку с надписью «Личные вещи Э.Г.». Внутри — три кассеты VHS, перевязанные шнурком, и потрёпанный блокнот. На первой странице дрожащим почерком: *«Не смотри одна. Они подумают, что ты согласилась»*. Вместо того чтобы уйти, она вставила кассету в плеер в подсобке. На экране — статичное
Лиам, 27 лет, библиотекарь в захолустном городке Блэк-Ридж, находит в подвале потрёпанный дневник с гравюрами гибридов — полурыб, полуптиц. На обороте страницы — детский рисунок его покойной сестры-близнеца, умершей в 10 лет. Вместо подписи: *«Они видят через воду»*. Вечером, разбирая коробки в гараже, он натыкается на её старую куртку с карманом, полным ракушек, испещрённых теми же символами.
Карла, 28 лет, бывшая медсестра из Тихуаны, роется в рюкзаке покойного отца — находит потрепанный блокнот с координатами и фото заброшенной шахты возле Сан-Фелипе. Ее младший брат Эстебан, ворующий запчасти для старого «форда», уговаривает ее поехать: *«Он десять лет рыл эту дыру. Там точно не медью пахнет»*. В баре «Эль-Койот» они сталкиваются с Лукасом, гидом-алкоголиком, который водит туристов
Элис Вейнрайт копала землю в огороде за домом, когда лопата звякнула о металлический сундук. Внутри — письма покойной матери к кому-то по имени Л. Ричардс и ключ с выгравированной змеёй. "Сара, ты опять в грязи копаешься?" — крикнул брат из окна, вытирая руки промасленной тряпкой. Он чинил трактор, брошенный отцом перед тем, как исчезнуть в лесу с охотничьим ружьём. Элис спрятала
В пустынном городке Барта, где пыль смешивается с пеплом от сгоревших машин, Дорис Ланг втискивает в руку охотнику Д алюминиевую ампулу с синтетической кровью. «Граф Ли ночью пришел через вентиляционные шахты. Отец пытался закрыть люк...» — её голос дрожит, пальцы оставляют потёки ржавчины на металле. Д, не снимая широкополой шляпы, осматривает следы когтей на стальной двери склада — три
Лика, библиотекарь из Череповца, обнаружила в архиве потёртый дневник 1924 года с пометкой *«Сретенский переулок, 13»*. В тот же день Артём, инженер-теплоэнергетик, заметил аномалии в расчётах для котельной на улице Гоголя — цифры на мониторе пульсировали, словно жилы. Вечером, заваривая чай с мёдом, Лика услышала скрип за дверью склада с газетами: на полу лежала лужа расплавленного пластика от
Германн, инженер с потёртыми локтями мундира, торчит у кондитерской на Невском, считая медяки в кошельке. «Опять просадил ползарпланы в клубе — чёрт дернул связаться с этим Зурманом», — бормочет он, разминая замёрзшие пальцы. В тот же вечер на званом ужине у князя Волконского Лизавета, горничная с родинкой над губой, шепчет графине Анне Фёдоровне: «Барин в зелёном фраке спрашивал про вас. Глаза,
Лиза Морган, техник химлаборатории в Бруклине, три ночи подряд варила в старой кофеварке образец прозрачного полимера для анонимного заказчика. В пятницу, пока она вытирала следы эпоксидки с формы для печенья, в лабораторию вкатился Грег, ее коллега в потертом свитере с пятном от йогурта. «Чем это ты тут дышишь? — хрипло засмеялся он, тыча пальцем в вентиляцию. — Пахнешь, как мой дед после
Лейни Росс, барменша из захолустного Скай-Фоллс, обнаруживает в ржавом холодильнике за стойкой брата Итана — его окровавленный рюкзак с пачкой неотправленных писем. На обрывке конверта: координаты глухого участка леса в 20 милях от города. Шериф Декер, жуя зубочистку, бросает: «Твой братан свалил с этими байкерами, брось искать призраки». Лейни замечает, что вчерашний клиент с татуировкой кобры
Лика, худенькая студентка-архивариус с татуировкой совы на запястье, нашла колоду в ящике старинного бюро, купленного на распродаже в районе химзавода. Карты пахли ладаном и плесенью, а на обратной стороне «Колеса Фортуны» кто-то вывел синими чернилами: *«Анна, 16.10.1973»*. Когда Лика разложила три карты на кухонном столе, залитом желтым светом от дешевой лампы ИКЕА, «Башню» задел локтем. На
Такуми, детектив из токийского участка на Синдзюку, заметил странность в третьем за месяц случае утопления в городском канале. Все жертвы — мужчины 35-40 лет, на правой лопатке татуировка с цифрой *17*. В кармане последнего нашли мокрую визитку из бара *La Nuit Blanche* в Марселе. «*Они не тонули, их выплюнула вода*», — сказала бабушка соседки-вьетнамки, разглядывая фото. Дождь стучал по
