Эмили Картер, младший лаборант из клиники на окраине Чикаго, заметила, что в пробах крови пациентов начали появляться странные аномалии — черные вкрапления, которые исчезали через несколько часов. Ее брат, Лукас, исчез после ночной смены на мясокомбинате, оставив в холодильнике контейнер с полуразложившимся мясом и записку: *"Они не спят под землей"*. В подвале своего дома Эмили нашла
Мария Гонсалес, уборщица из Бруклина, получает извещение от соцслужбы после жалобы соседки — миссис Хендерсон заметила трёхлетнего Луиса, плачущего в запертой машине у продуктового магазина. "Он уснул, я за молоком на две минуты!" — оправдывается Мария перед соцработницей Эмили Картер, пока та осматривает квартиру: облезлые обои, пустой холодильник, кроме пачки макарон. На суде адвокат
Лиам, 26 лет, шеф-кухни полузаброшенного ресторана «Гранат» в Чикаго, каждое утро начинал с перепалки с поставщиком Карлом. «Опять привезли подгнившие томаты? — метался он между ящиками, вонзая нож в разделочную доску. — Я тебе не суп из объедков варю». Его помощница Эмили, студентка-стажер с татуировкой лосося на запястье, прятала испорченные баклажаны под прилавок, пока инспекторы шарили по
Мэри-Энн приезжает в Сан-Франциско после 20 лет отсутствия, селится в старом доме на Барбери-Лейн, где Шона теперь хранит ключи от квартир. В гостиной она находит диван с прожженной сигаретой дыркой — след вечеринки 1997-го. «Ты до сих пор не убрала этот хлам?» — тычет она в коробку с видеоархивами Лизы, пока Шона переставляет блендер: «Не трогай, это для смузи Майклу». Майкл, теперь с сединой в
В Мехико, в доме на улице Сапопан, семья Гарсия собирается после смерти отца, Эдуардо. Старшая дочь, Адриана, 34 года, юристка, находит в его старом сейфе пачку писем с марками из Веракруса — оказывается, у Эдуардо был сын от другой женщины. Её брат, Мигель, 28 лет, с татуировкой águila на шее, рвёт конверты: «Папочка и так полжизни кормил этих нищих. Теперь они ещё приползут?» На кухне тётя
Джейк Моррисон, пятнадцать лет, копался в гараже отца, наткнулся на коробку с ржавыми ключами и потрепанными картами. На одной из них красным крестом был помечен участок леса за школой "Риджвью". Вечером, пряча сигареты под крыльцо, он услышал хриплый смех из колодца — там плавала тыква с вырезанными цифрами "1879". Его сестра Лена, семнадцать, химичка-отличница, ворчала:
Жоао Карвальо, худощавый фермер с потрескавшимися от земли пальцами, находит в огороде ржавый крест, обмотанный колючей проволокой. Его жена, Марсия, вытирает руки о фартук с пятнами фейжоады: «Опять копался у старого колодца? Там еще отец твой корову потерял». Ночью пропадают две курицы — остаются лишь клочья черных перьев и запах серы. Сосед Рафаэл, бывший тракторист с шрамом через бровь,
В пригороде Бирмингема Дейв, кассир в «FreshMart», постоянно роняет банки с фасолью, из-за чего отдел заморозки покрывается слоем льда. Его напарник Гэри, в засаленном фартуке, ворчит: «Опять ты устроил тут ледниковый период», пока пытается выковырять застрявшую в морозилке вилку. В соседнем квартале Эмили, студентка-биолог, обнаруживает в подвале общежития «грибок-убийцу», который оказывается
В приморском городке Пусан пожилой рыбак Киджу находит в сетях потрёпанный буддийский свиток с кровавыми пятнами. Его дочь, студентка-медик Хеён, замечает, что отец стал шептать непонятные слова во сне и оставлять на столе сырую рыбу, хотя раньше ненавидел запах. «Аппа, вы же морщились от сельди!» — кричит она, выбрасывая протухший улов в жестяное ведро. Соседка-гадалка Мису Ким, разбиравшая на
Лена, пятнадцатилетняя дочь бывшего археолога, находит в гараже потёртый блокнот отца с координатами затерянного серебряного рудника где-то в горах Невады. На обороте страницы — детский рисунок дракона с подписью *«Не верь зелёным фонарям»*. Взяв старый GPS-трекер и пару консервов из кладовки, она уговаривает соседа Мигеля, помешанного на паркуре, составить компанию. «Ты точно не путаешь рудник с
Рори Блэквелл, рыжая девушка в растянутом свитере, копается в коробках на чердаке старого дома в Бруклине. Рядом валяется её младший брат Джо — в наушниках, с гитарой на коленях. В пыльном сундуке под разбитой лампой Рори находит дневник 1923 года: *"Эмили Маршалл. 17 лет. Отец запрещает выходить после шести..."* — и выпавший снимок фабрики у парка Проспект. "Джо, смотри, даты
В Сан-Хосе, в перегруженной больнице Сент-Мария, Шон Мёрфи, хирург с синдромом Аспергера, постоянно теребит канцелярский зажим в кармане халата, чтобы успокоиться. Он живет в съемной квартире с голыми стенами, ест на завтрак только вафли с арахисовой маслом, а по пути на работу считает трещины в асфальте. На утреннем обходе медсестра Джессика ворчит: *"Опоздал на 12 минут, Мёрфи.
