Лидия переезжает с мужем Джейкобом в особняк на Хейзел-стрит, пригород Филадельфии. Джейкоб вкалывает на ремонте — срывает обои в цветочек, воняющие плесенью, — а Лидия натыкается на дневник под треснувшей половицей. В нем детские каракули: *"Папа сказал, я должен убрать пятно в гостиной, но оно не оттирается"*, и даты, совпадающие с исчезновениями девушек из газет 80-х. "Ты
Лила, копаясь в подвале школьной библиотеки, натыкается на потёртый дневник 1999 года. На страницах с вырванными углами — записи Сары Эванс, девушки, исчезнувшей после ночи у старого моста. "Они сказали, огни приведут меня домой, но я ошиблась", — строчки обрываются. Лила звонит Джейкобу, тыча пальцем в карту, нарисованную на обложке: "Смотри, тут отметка у водоочистной станции.
Лиза Морган, 23 года, работает в круглосуточной аптеке на окраине Чикаго. Ее младший брат Джейк пропадает на три дня, возвращается с подсохшей кровью на рукаве и шепчет: *«Они вшивают это в пакеты с обезболивающими, Лиз. Никому не говори»*. Через неделю она находит в подсобке коробку с таблетками «Оксимед» — внутри вместо препаратов спрессованный героин. Детектив Марко Верано, в мятом пиджаке и с
Артём Гуров приезжает в приморский городок Светлогорск после десяти лет работы в Москве. В кармане потрёпанного пиджака отца находит записку: *«Стройкомплекс “Волна” – подрядчики врут, сметы перебиты, проверь склад на причале»*. В портовом баре «Якорь», где пахнет жареным кальмаром и ржавыми цепями, местный бармен Гена ёмко бросает: «Твой батя тут неудобные вопросы задавал. Перед смертью – как
Эмили Картер приезжает в Стоунбрук, затерянный в канадской глуши, после звонка из больницы — мать Линда, пропавшая три года назад, найдена без памяти в рваном плаще с карманами, набитыми сосновыми шишками. В доме детства, где пыльные ковры пахнут лавандой и плесенью, Эмили находит дневник Линды под треснувшей фарфоровой лягушкой на камине: *"17 октября. Встретила его у старой лесопилки.
Эмир просыпается в съемной квартире в Ускюдаре под крики чаек и гудок парома. На кухне — пустой холодильник, только банка оливок и вчерашний симит. Звонок от сестры Лейлы: *"Бабушка опять забыла, где очки. Иди после работы, а то скандалит"*. По пути в порт, где он грузит ящики с рыбой, заскакивает в чайную — старик в тюбетейке бормочет про *"проклятые корабли с глазами"*, но
Дэнни выходит из автобуса на залитой дождем улице Ливерпуля, жмет куртку от ветра и направляется к пабу «Якорь», где его брат Тони разгружает ящики с сигаретами. «Ты думал, я тут лавочку для тебя придержал?» — бросает Тони, вытирая руки об фартук. Отец, Джо, сидит у бара, путая имена сыновей: деменция прогрессирует, а лекарства пропадают вместе с деньгами из семейного гаража. Дэнни крадет ключи
Молли, заглянув в кабинет отца, наткнулась на голограмму с синими символами. На кухне особняка Уайлдеров Алекс ковырялся в старом ноутбуке, вытаскивая файлы с меткой "PRIDE". "Тут что-то про подвал и… кровь?" — бросил он, перекидывая леденцы из кармана. Нико, примеряя мамины перчатки в гардеробной, случайно активировала посох — фиолетовая вспышка прожгла стену. Чейз, чиня свой
Доменико Лоренци сидел в пустом кабинете туринского участка, перебирая папку с фотографиями: разбитые ящики из-под апельсинов, следы шин на грязном асфальте, обрывок накладной с печатью "Сопрано Лоджистика". Он достал сигарету, прикурил от зажигалки с выцарапанным именем "Клаудия" — подарок сестры на восемнадцатилетие. На столе валялся чек из бара "Il Vecchio Porto":
Эмили, рыжеволосая няня из Небраски, устроилась через агентство в пентхаус на Парк-авеню к Саманте и Майлзу Грейсонам. Ее комната на третьем этаже пахла свежей краской, а из окна виднелись трубы метро — шум по ночам мешал спать. Саманта, в шелковом халате и с бокалом вина в руке, в первый же вечер оговорила правила: *"Дети не едят сахар после семи, Майлз не любит шума в кабинете"*. Пока
В старом отеле «Лорелей» на окраине Чикаго горничная Марси Рейес находит под половицей в номере 317 пачку писем 1927 года, адресованных некоей Эвелин. На вторую ночь она замечает в коридоре женщину в мокром платье, которая шепчет: *«Ты видишь меня?»* Марси, роняя ключи-брелок в форме совы, выдавливает: *«Да… но вы же умерли»*. В письмах – упоминания о ребенке, которого Эвелин прятала от
В пятницу Эмили втискивает сумку в багажник старого Subaru, мямля в телефон, что офисный кондиционер довёл её до мигрени. Сестра Лора встречает её в Чикаго на парковке у пятиэтажки 70-х годов — в спортивных шортах, с банкой энергетика. «Тут лифт третий день сломан», — бросает она, забирая ключи. В квартире с рассохшимися половицами Эмили натыкается на гитару с облупившимся грифом и пачку
