Кана, 11 лет, живет с матерью Никуко в тесной комнатке над закусочной у рыбацкого порта в Хоккайдо. Никуко, полная женщина с татуировкой дельфина на лодыжке, целыми днями жарит кальмаров для местных рыбаков, а вечерами заедает стресс шоколадными вафлями. Кана ненавидит запах жареного масла, пропитавший её школьную форму, и ворчит: «Почему мы не можем жить как нормальные люди?» Однажды, роясь в
Хирото, 17 лет, каждое утро протирал царапины на своей доске у фонтана в парке Намба. Рен, в чёрной кепке с оторванным козырьком, подкатил на ржавых перилах, бросив: «Снова катаешь, как бабушка? Твой олли даже лужи не перепрыгнет». В ответ Хирото, не отрываясь от завязки кроссовок, процедил: «Лучше смотри, как эта „бабушка“ тебя обгонит». Они устроили заезд через квартал с суши-лавками, где Рен
Сергей, водитель с обветренным лицом, разгружал коробки в подсобке магазина «Рассвет» на окраине Твери. Заметил, что две палки салями из партии не сошлись по весу — вместо положенных 300 грамм едва набралось 200. «Опять левый товар, — проворчал он, тыча пальцем в накладную. — Смотри, Марина, тут как всегда твои циферки плавают». Кассирша, не отрываясь от телефона, бросила: «Не мое дело, звони
Прапха, мясник с рынка в Чиангмае, каждый вечер заливает рану на плече дешёвым виски, пока соседка Ниса стучит в стену из-за шума. Его отец, алкоголик Тан, прячет под половицей конверт с фотографией женщины в военной форме — её лицо исцарапано ножом. Однажды Прапха, разбив бутылку об асфальт, хрипит Нисe: *«Если ты не уйдешь, я сожгу всё дотла!»*, но уже наутро тащит ей корзину манго, как
Чер Хоровиц поправляет заколку на волосах Дионн, своей лучшей подруги, пока они паркуют джип в гараже особняка в Беверли-Хиллз. «Мистер Холл пялится на грудь мисс Гейст уже третью неделю, — говорит Чер, доставая помаду. — Мы должны их свести». Она организует «случайную» встречу учителей в классе дебатов, подсунув им билеты на лекцию о Гаити. Дионн скептически хмыкает: «Если он такой умный, почему
Зои, в оранжевом комбинезоне с оторванным карманом, ковыряла паяльником в реакторе третьего энергоблока. Над ней гудела вентиляция, сломавшаяся на прошлой неделе. Марк, перекидывая кабели через плечо, споткнулся о ящик с запасными клапанами: «Доктор Кратер опять забыл, что мы не курьеры? Ему бы эти схемы в скафандре таскать». В обсерватории, где стекло купола треснуло от перепадов температуры,
В центре — две семьи, вынужденные жить под одной крышей после свадьбы их детей. Кармен, мать невесты Лус, переезжает из Валенсии в мадридскую квартиру к родителям жениха, Антонио и Марибель. Разница в привычках бросается в глаза: Кармен раскладывает на кухне паприку и шафран для паэльи, а Марибель ставит на стол кастрюлю с густым *cocido*. «У нас тут не ресторан, чтобы целый день у плиты стоять»,
Кейт Морган, рыжая девушка в потертой кожаной куртке, каждую среду сидела на пожарной лестнице своего лофта в Бруклине, разбирая записки от клиентов. Ее напарник, слесарь-самоучка Винс, притащил коробку с радиодеталями для нового глушителя сигнализации: «Музейный смотритель спит с 22:00 до 6:15 — проверял через его фитнес-браслет», — бросил он, закусывая донат с джемом. В тот же вечер они вскрыли
В старом районе Эль-Кувейта подросток Фахад с утра помогает отцу чинить лодки в порту, пахнущем рыбой и смолой. Его младшая сестра Нура собирает в школу тетради с выцветшими обложками, ворча: «Опять ты маслом испачкал мой рюкзак!» По пути на уроки Фахад замечает трещину в стене мечети Аль-Халиди — из нее сыплется красный песок, которого раньше не было. Друг Али, торгующий финиками на базаре,
Лера, официантка из кафе «Рассвет», нашла потрёпанный дневник в старом чемодане, оставленном пьяным клиентом. Вместо денег внутри были схемы тоннелей под заброшенной церковью на окраине города. Она позвала Макса, соседа-программиста, вечно жалующегося на боли в спине от сидения за компом, и Катю, свою сестру-студентку, которая ковыряла вилкой салат, пока Лера тыкала пальцем в желтеющие страницы.
Эмили Картер, журналистка из Чикаго, приезжает в Ривертон после звонка матери: «Джейк пропал, а в участке даже заявление не взяли». В старом доме на Пайн-стрит пахнет плесенью и лавандовым освежителем. Она находит в комнате брата смятый чек из автомастерской «Гас & Сыновья» и фотографию с рыбалки, где Джейк стоит рядом с Люком Хейлом, своим бывшим партнёром по стройке. В кафе «У Мэгги»
Карми Берзатто прилетает в Чикаго в дождь, застаёт кухню семейной закусочной на Арчер-авеню в бардаке: на столе лежит неоплаченный счёт за мясо, а в холодильнике тухнет партия бульона. Сидни, новенькая су-шеф с татуировкой якоря на запястье, пытается ввести систему учёта ингредиентов, но Ричи — повар в засаленной кепке — бросает в неё половник: «Тут не мишленовский цирк, девочка!». Карми,
