Кейт, гид по Центральному парку, каждое утро просыпается под треск гирлянд в своей съемной студии на Манхэттене. Вчерашний бармен Джейк снова спрашивает: «Опять капучино и круассан?» — она кивает, замечая, что снежинки на его фартуке те же, что и три «понедельника» назад. В метро ей попадается тот же мужчина в оленьей шапке, читающий «Санта-Клаус в бегах», а вечером на свидании с Майлзом,
Йонас, следователь из Кёльна с привычкой жевать мятные леденцы во время допросов, находит в кармане застреленного курьера ключ от камеры хранения на вокзале. Лиза, его напарница-стажёрка в потёртой кожаной куртке, спорит: «Там или фальшивые паспорта, или чей-то старый утюг — рисковать из-за ерунды?» Они едут через промозглый дождь, обнаруживают конверт с фотографиями мэра и цифрами счетов, а
Альберто, сутулясь, закуривает «MS» у киностудии «Чинечитта», пока ассистентка Клара тащит кофе в бумажных стаканчиках. «Опять эти дурацкие реплики, — бормочет он, разминая страницу сценария, — кто вообще так говорит? „Синьора, ваша шляпа улетает“ — бред». Режиссёр Лука, поправляя шарф, кричит через площадку: «Сорди, хватит ныть! Третий дубль — и марш в павильон, там твой костюм с печеньем
Лена, 27 лет, каждое утро открывает магазинчик *BioVert* на узкой улочке в Марселе. Пахнет сушеными травами и перезрелыми яблоками. Её брат Марк, 19 лет, в это время ковыряется в стареньком ноутбуке за прилавком, пытаясь взломать сертификаты поставщиков. «Опять эти яйца дороже золота», — бормочет пожилая клиентка, разглядывая ценник. Лена вздыхает: «Мадам Клод, это же без пестицидов, куры на
Джейкоб, ветеринар из захолустного городка Блэк-Пайн, натыкается на потрёпанный блокнот в гараже своего умершего отца. На страницах — списки имён с пометкой «квоты», карты леса и вырезки из газет о несчастных случаях на охоте. Его соседка Эмили, библиотекарь с татуировкой лисы на запястье, замечает совпадения: «Джейк, 12 октября 1987 — это же день, когда пропал мой дядя. Твои отец и мать тут
Йозеф, уборщик из пражского хостела, находит в мусоре смятый лотерейный билет с совпавшими числами — 12, 17, 23, 34, 41. «Проклятая удача», — бормочет он, разглядывая чек на 27 миллионов крон, пока на кухне подгорают сырки *гермелин*. Деньги он прячет под половицей в съёмной квартире на Виноградах, но уже через неделю покупает подержанную «Шкоду Фабию» и оплачивает долги сестры Катержины. «Ты
Лиора, девушка с рыжими волосами и татуировкой в виде якоря на запястье, работает барменом в кафе "Манго" возле хайфского порта. Каждый вечер после смены она забирает младшего брата Офера из школы для глухих, где он учится жестовому языку. В четверг, когда грузовик с турецким кофе опрокинулся на перекрестке Ха-Галиль, она столкнулась с Амиром — водителем-палестинцем в заляпанной маслом
Лайла, 27 лет, с рыжими волосами до плеч, перебирает старые рецепты в блокноте с облезлой корочкой. Её кафе «Сахарная волна» в приморском городке Пайнвью пахнет корицей и подгоревшим молоком. Утром заходит Маркус, местный рыбак, с потрескавшимися от соли руками: «Твоё имбирное печенье… как у моей бабки, только она водку в тесто лила». Лайла смеётся, поправляя фартук с пятном от варенья, но к
Эмили, 27 лет, копирайтер в рекламном агентстве «Barton & Grey», три месяца корпит над слоганом для энергетика. Каждый вторник после работы заходит в бар «The Rusty Anchor» на углу 5-й авеню, где Джейкоб, 30 лет, в черном фартуке с пятнами кофе, смешивает коктейли. «Твой клиент хочет продать „адреналин в банке“? — он ставит перед ней виски с колой. — Вот мой совет: закажи им реальные истории,
Эмили, дизайнер из Торонто, застревает в деревне Сноу-Холлоу из-за метели. Ей нужен Wi-Fi, чтобы отправить проект, но в местном кафе «Сосновая ветка» интернет еле работает. За стойкой Джейкоб, владелец, чинит гирлянду и ворчит: «Розетка под столом, но шнур короткий — придется ползать». Она садится на пол, обложившись кабелями, а он, проходя мимо, нечаянно задевает кружку с глинтвейном — жидкость
Макс, 17 лет, моет кружки в *Bean & Bolt* — кафе с треснувшим окном у автострады. После школы он подменяет Лену, одноклассницу с фиолетовыми накладными косами, которая вечно ворчит: «Твой раф-латте стоит больше моей стипендии». По вечерам он рисует граффити за гаражами на 8-й улице, пряча баллончики от младшей сестры Элли. Её астма усиливается каждый раз, когда отец, механик с масляными
Сюзанна, засучив рукава хлопкового платья, перетирала пятно от бордо на скатерти, когда соседка Пьерретт постучала в дверь: «Мадам Дюваль набирает группу. Говорит, научит печь *пате-ан-крут* так, чтоб мужья не рыпались в бары». Через три дня они сидели в душном классе муниципальной школы Лиона, рядом с Жильбертой, которая прятала сигареты в чулке. Преподавательница, щелкая указкой по доске с
