Антонио Марчелло приземляется в аэропорту Кеннеди с чемоданом, перевязанным веревкой. В кармане — конверт с адресом двоюродного брата в Бруклине. Таксист хмурится: *«You say «Бронкс»?»* Антонио тычет в бумажку: *«No, Brooklyn! Via… street»*. Квартира брата — две комнаты с запахом лазаньи и сигарет. Вечером он звонит матери из таксофона: *«Ма, тут лифты сами двери открывают… Да, работу найду»*. На
Такуя переезжает в полуразрушенный дом в префектуре Симане, доставшийся ему после смерти дяди. В первой же коробке с вещами он находит потёртый блокнот с рисунками перевёрнутых крестов и записью: *«Если услышишь стук в окно — не открывай, даже если будет звать мамин голос»*. Заваривая растворимый кофе в жестяной кружке, он замечает, что на стене гостиной ктото выцарапал иероглифы, похожие на
Ли Тхэ-ри в синем фартуке с запахом селедки в волосах каждый день разгружала ящики на рыбном рынке Пусан-дона. Её отец, Ли Мансок, хрипел: "Кому ты такая нужна? Лучше выучись на бухгалтера". По вечерам она пряталась в заброшенном кинотеатре «Рассвет», где Ким Чжун Хи, парень с перепачканными машинным маслом руками, чинил проектор. "Опять соляркой воняешь", — бросала Тхэ-ри,
В деревне под старым дубом с синими дверьми-грибами Папа Смуф ковыряется в склянках с зельями, ворча: «Драконий корень, а не чертополох, Крошка!» Крошка, уронив лопатку, задевает механизм водяной мельницы — поток заливает огород с тыквами-светильниками. Умник, поправляя очки, пытается собрать насос из тростника, но хватается за улей — пчелы гонят всех к реке. Смуфетта, пока остальные чихают от
Лена Морган, бывшая медсестра из Финикса, снимает комнату над баром «Красный ястреб» в промзоне Питтсбурга. Каждое утро она заваривает растворимый кофе в жестяной кружке, пока сосед-дальнобойщик Томми стучит по батареям из-за громкой музыки. В пятницу вечером в баре она находит в кармане кожанки незнакомца конверт с фотографией мэра города и обрывком газеты 1973 года. «Ты не та, за кого себя
Сэнди, 14 лет, втискивается в школьные коридоры Бейкерсвилля, пытаясь скрыть, что её отец Джейк каждые полчаса превращается в мохнатого гиганта с клыками. Она швыряет рюкзак с кошачьими брелоками на кухонный стол, пока Джейк, в растянутом свитере, роняет тарелку спагетти: «Пап, если опять сломаешь автобусную остановку — меня исключат из кружка робототехники!». Трансформации начинаются с
Пушкар с утра чинит разбитый велосипед у чайной лавки "Раджа". Отец, Балрадж Сингх, кашляет в углу комнаты, разглядывая старые бумаги о наследстве — два гектара земли возле храма Шивы. "Документы спрячь под половицей, — шепчет он сыну, пока Мира, соседская дочь, мешает карри на раскалённой сковороде. — Компания Гояла снова предлагает деньги. Не продадим — сожгут урожай, как в
Виктор Крайн, инженер-электрик из Бухареста, натыкается на ржавый люк в подвале кинотеатра «Одеон», пока чинил проводку. Вскрывает его ломом, спускается в подвал с облупившейся краской и находит стальные капсулы с проводами, подключенными к треснувшим экранам. На одном — голограмма карты Трансильвании с меткой возле шахты в Карпатах. Его соседка, Елена Войку, студентка-химик, расшифровывает
Джейк Лонг, тринадцатилетний ученик средней школы Манхэттена, каждое утро пробирается через задымлённую кухню ресторана «Шанхайский лунный дракон», чтобы дед Лао Ши проверил его прогресс в трансформации. «Когти слабеют, когда ленишься!» — бросает старик, различая суп в керамические миски. После уроков Джейк сбрасывает рюкзак с учебниками по алгебре в углу своей комнаты над парикмахерской тёти и,
Катя, 23 года, живет в Перми, работает официанткой в кафе «Рассвет» у вокзала. По вечерам тайком репетирует в подвале ДК «Металлург», где кружок танцев арендует зал с протекающим потолком. Там же встречает Антона, гитариста из полураспавшейся группы «Серая зона», который подрабатывает установкой звука. «Ты слышала, как фальшивишь на верхних нотах?» — спрашивает он, поправляя провод микрофона.
Бенни, 28 лет, с рыжими патлами и вечным пятном от чая на футболке, толкает велосипед с коробкой пирожков через задворки лондонского рынка Брик-Лейн. «Эй, Мэй, твой черничный опять подгорел!» — кричит он через приоткрытую дверь пекарни, где его сестра, 32 года, в засаленном фартуке, швыряет в него прихваткой. По вечерам он прячет под кроватью конверты с деньгами — копит на билет в Глазго, где
Киран, парень из портового района Корка, воровал рыбу с лодок утром, пока не наткнулся на запечатанный конверт в ящике с треской. Внутри — чертежи военного дока Белфаста и фото мужчины, похожего на его покойного отца. Он спрятал бумаги под половицей в баре «Мокрая Собака», где работал мойщиком стаканов. «Ты чё, крысятничаешь опять?» — бросил хозяин, Брендан, заметив грязь на рукаве. Киран
