В Нью-Йорке 1996 года Роджер Эйлс, толстый, хриплый медиамагнат в мятом костюме, торгуется с Рупертом Мёрдоком насчет аренды офиса на Шестой авеню. На столе — карта кабельных частот и полупустая бутылка виски. Эйлс давит на инженера, Боба, чтобы тот «сделал звук громче, даже если у зрителей лопнут барабанные перепонки». Его ассистентка, Лори Лун, втихомолку стирает следы помады с воротника его
В центре — Виолета, таксистка за сорок, живущая в тесной квартире в Лавапьесе. Утром она забирает кофе *para llevar* в баре на углу, где хозяин Пепе всегда кладет лишнюю чуррос в бумажный пакет. В машине — бардак: рассыпанные саше с сахаром, треснувшее зеркало заднего вида, образок святой Хуаны на панели. Пассажиры попадаются разные: туристы с картами, плачущие студентки, мужчина в костюме,
Джейк Морроу, бывший геолог с подрагивающими от кофе пальцами, копался в архивах библиотеки Блэкстоуна (Невада), когда наткнулся на письмо 1873 года. В нём упоминался слиток с меткой в виде трёхзубого когтя — точно такой же он видел в руках погибшего брата. Лиза Карвер, барменша из *«Пересохшего ковбоя»*, притащила ему коробку старых фотографий: *«Твой брат неделю пил тут виски с каким-то рыжим.
В старом квартале Берна часовщик Маркус Штайнер копался в ящике с бракованными шестеренками, когда обнаружил записку от сестры Лены: *«Они знают про схрон под мостом. Не звони, жди».* Он вытер пальцы об фартук с пятнами кофе, достал из-под прилавка карту с пометками заброшенных тоннелей и позвонил соседу-таксисту Феликсу: «Через полчаса у фонтана на Zytglogge. Бери болторез». Лена в это время
Джейк Стоун забивает скрипящий молоток в покосившийся забор фермы, пока Лора в резиновых сапогах пытается прочистить забитый фильтр поливной системы. «Три дня без воды — и эти ростки конопли станут дровами», — бросает она, вытирая грязь с iPhone, на котором горит уведомление от школьного совета: их дочь Мэйси снова прогуляла уроки, чтобы помочь в теплице. В бакалейной лавке городка Эшфорд местный
Лора, 28 лет, работала бариста в захудалом кафе на окраине Бирмингема. Ее сосед Том, парень с татуировкой койота на шее, однажды притащил в квартиру раненого зверька с перепончатыми лапами и серебристой шерстью. «Смотри, оно дышит через кожу, как червяк», — тыкал он в существо грязным ножом для вскрытия писем. Лора, протирая стол от кофейных пятен, заметила, что зверёк реагирует на звук
Лукас, худой парень с татуировкой ягуара на шее, подрабатывал в кафе *Santa Teresa* в Сан-Паулу, развозя заказы на потрёпанном мопеде. Однажды, разгружая коробки с *açaí*, он услышал, как владелец лавки, Жоао, хвастался перед подругой: «В прошлом месяце я выиграл 50 тысяч на скачках». Лукас запомнил номер его кредитки, скопировал данные и купил билет на автобус до Рио — деньги исчезли через три
Джереми Харт, биолог из Монтаны, притащил в Пайн-Холлоу (Орегон) чемодан с камерами-ловушками и смятыми картами, помеченными красным крестиком возле ручья Блэкстоун. Его напарница, Лиза Морроу, местная журналистка, встретила его у закусочной «Лесной крючок» с папкой старых газетных вырезок. «Вот, смотри — в 78-м фермер Тедди Грэйвс клялся, что видел, как *что-то* перелазило через его забор», —
Кирилл, студент-третьекурсник из Питера, снимает десятиминутку на старую зеркалку в заброшенном цеху за авторемонтной мастерской. Его соседка по общежитию Аня, ворчливая бариста из «Кофе & Шум», играет главную роль — девушку, которая ищет пропавшего кота в промзоне. «Ты точно не перепутал сценарий с рекламой корма?» — спрашивает она, поправляя парик из синтепона. Макс, бывший одноклассник
Джеймс, худощавый парень в очках с треснувшей душкой, разгружает коробки с подержанными книгами в магазине «Blackwell’s» на улице Брик-Лейн. Каждое утро он аккуратно раскладывает потрепанные томики Сэлинджера и Вулф, избегая зрительного контакта с клиентами. В соседнем кафе «The Nook» Эмили, рыжеволосая девушка с краской на куртке-бомбере, рисует в скетчбуке за чашкой эспрессо. Их столкновение
Лука, 23 года, в рваной кожанке, целыми днями торчал в архивах Триеста, перебирая пожелтевшие письма деда — ветерана Сопротивления. В кармане — открытка с неразборчивым адресом в Любляне и пятном от граппы. «*Ты найдешь его под кирпичом*», — бормотал он, расшифровывая записи карандашом с зубцами. В кафе «Мирамар» бариста Марта, постукивая ложкой о эспрессо-чашку, бросила: «*Твой дед заказывал
Минь Чен, седовласый владелец лапшичной на Мотт-стрит, каждое утро начинал с пересчета кассовых чеков. Его дочь Лиза, в рваной косухе поверх фартука, вытирала стойку, ворча: «Пап, опять ты санитарные нормы нарушаешь — муку в открытых мешках держишь». В подсобке младший брат Дэнни нарезал утку для пельменей, слушая подкасты про крипту. На кухне пахло соевым соусом и старым маслом — вытяжка
