В маленьком приморском городке Бари 47-летний плотник Винченцо Манфреди обнаруживает, что его 17-летний сын Эразмус тайно продаёт деревянные маски в стиле ар-нуво туристам вместо того, чтобы реставрировать семейную мастерскую. Винченцо разбивает резную фигуру русалки, крича: «Ты позоришь столетия традиций!» — но позже собирает осколки, заворачивая их в газету с кроссвордом, который начал
Фрэнк просыпается в шесть утра от гула холодильника. На кухне Лора, в халате с пятном от кофе, жарит бекон. «Опять не выспался?» — она кидает яйцо на сковороду, не глядя. Эмили, 14 лет, ковыряется в рюкзаке у входной двери: «Пап, мне нужны деньги на экскурсию». Джейк, младший, тычет пальцем в экран планшета, повторяя за блогером: «Эй, челы, лайкните этот скибиди-туалет!» Фрэнк выезжает на шоссе,
Аяко приезжает в портовый городок Сирауми после похорон отца. В доме с продуваемыми коридорами она находит в старом сундуке записные книжки Сётаро, исписанные формулами и эскизами морских существ с человеческими глазами. За окном стучат рыбацкие катера, пахнет водорослями и мазутом. «Он часто говорил о «голосах из глубины», — бормочет соседка Фудзимори, разливая ячменный чай в треснутые чашки. В
Ли Вэй, пекарь из чайной «Золотой дракон» на углу переулка Дафу, разбил яйцо с двойным желтком утром 12 марта. В тот же день Чжан Юй, бухгалтер из офиса на 14-м этаже бизнес-центра «Хайлань», опоздала на автобус №207 из-за сломанной пряжки на туфле. Их зонты — синий с выцветшими иероглифами «LY» и розовый в крапинку — перепутались у эскалатора на станции метро Чанцзян-Лу. «Ваш зонт? —
Боб в роли Тони, продавца подержанных седанов, стоит на парковке у автосалона. Рука засунута в карман кожаной куртки, вторая стучит по капоту рыжего «Понтиака»: «Тормоза скрипят, зато магнитола — огонь. Бери сейчас — скину двадцать баксов». Дэвид, в роли Гленна, ковыряет ржавый ключом в сломанном кране на кухне, залитой водой. Жена кричит из гостиной: «Опять потоп?» — «Это не потоп, это… система
Король Эдгар, чья борода всегда пахла винным уксусом, каждое утро объезжал пшеничные поля возле каменной крепости. Его сосед, Люциус, в замке с резными дубовыми воротами, патрулировал границы с псом по кличке Гром, чьи следы оставались на глиняных дорожках. Спор начался из-за колодца у старой мельницы: «Твои лесорубы рубят *мои* дубы!» — кричал Люциус, швыряя на стол ветку с синими ягодами.
В приморском городке Бейкерс-Харбор бывшая журналистка Лора Митчелл, 34 года, копается в архивах местной библиотеки. Ее подживленный свитер пахнет кофе и плесенью — она пятый час перебирает подшивки газет 1980-х. Находит заметку о пропаже подростка: «Даррен Уилкс, 16 лет, исчез после рыбалки у старых доков». Рядом — фото с выцветшим пятном, похожим на масляное пятно. В кафе «The Rusty Anchor»
Джейк Моррис, второкурсник-историк с облупленными краской ногтями, таскает ящики в пабе «Красный лев» за шесть фунтов в час. Его конспекты пахнут жареным луком — вечно не успевает переодеться перед семинарами. В библиотеке Бирмингемского университета он сталкивается с Лилой Кэмпбелл: она в винтажном пальто и с термосом матча, листает «Историю британского феминизма», делая пометки розовым
Сакура, молодая медсестра с потёртым рюкзаком, разъезжает по узким улочкам Киото на скрипящем велосипеде. Она собирает травы возле заброшенного храма — мяту для чая старику Танаке, у которого болят суставы, подорожник для мальчишки-соседа с содранными коленками. В её квартирке на втором этаже пахнет имбирём и лавандой: банки с мазями стоят между грудами книг по народной медицине. "Вы же не
Эмили, библиотекарь из Ванкувера, находит в старом чемодане под кроватью бабушки письма 1947 года с адресом в Окленде. В них упоминается мужчина по имени Томас, исчезнувший после шторма в заливе Хаураки. Она пишет незнакомцу Джеймсу, чей дед владел лодкой, упомянутой в письмах: «Ваша фамилия встречается в документах. Можем поговорить?» Они встречаются в кафе на углу Робсон-стрит, где Джеймс
Шарль, маркиз с потрепанным гербом на перстне, каждое утро начинал с вина и пересчета монет в дубовом ларце. Его бархатный камзол пахлó лавандой и вчерашним кофе — пятно на рукаве напоминало о ссоре с Анн-Мари в салоне мадам Бушар. *«Твои долги пахнут гнилью, — шептала она, поправляя напудренный парик, — кредиторы из Лилля требуют расплаты»*. В переулке за театром де ла Монне́е Шарль менял
Иван, бригадир из совхоза «Рассвет», каждое утро объезжал поля на рыжем тракторе с проржавевшей выхлопной трубой. В деревне Глуховке у него оставалась мать, Агафья, которая вязала носки из старой шерсти и повторяла: *«Хлеб нонче дорожает — береги копейку»*. В соседнем доме жила Мария, учительница, переехавшая из Ленинграда. Она носила клетчатый платок и учила ребят считать на яблоках, пока Иван
