Лина Марлоу, 23 года, сидит в подсобке заброшенного кинотеатра «Райский экран» на окраине Лос-Анджелеса. Запах прогорклого попкорна смешивается с ароматом ладана, который она жжёт в жестяной банке. В углу валяется разбитый проектор, на стене — календарь 1998 года с обведёнными датами. Клиент, мужчина в мятой рубашке, дрожит, протягивая фотографию дочери. «Душа на двоих, или ты один сегодня?» —
В маленьком городке у подножия заснеженных гор подростки собираются у старого подъемника перед тренировкой. Джейк, сын владельца лыжной базы, вечно спорит с отцом: «Ты хочешь, чтобы я целыми днями чинил крепления, а не катался?» Его подруга Лиз, рыжая задира из Квебека, дразнит новичка Марти, который путает канты с креплениями. На склоне «Черная медведица» местные устраивают гонки на скорость —
Джейк Моррисон, младший менеджер в автосервисе «Гас & Сыновья», каждое утро резал грейпфруты для завтрака, пока Лора, его жена-медсестра, допивала третий кофе из синей кружки с трещиной. Их девятилетняя Мэйси вытирала крошки со стола тряпкой, слишком большой для её рук, а Ной, тринадцатилетний брат, ворчал: «Опять эти блины с комками?» — тыкая вилкой в тесто. По радио в гараже хрипели новости
В подвале лондонского особняка 1916 года оккультист Берджесс в кожаном фартуке мажет мелом треснувший пол. Его сын Рэндольф щурится, поправляя очки: «Ты уверен, что символы нарисованы правильно?» Из круга с рунами поднимается дым, принимая форму худого мужчины в чёрном плаще — Морфея. Берджесс хрипит: «Покажи, где спрятаны твои артефакты!» Вместо ответа с потолка сыплется песок, забиваясь в
Афоня, рыжий парень в засаленном комбинезоне, ковыряется в подвале дома №5 на улице Ленина. Трубы гудят, капает ржавая вода. "Опять ЖЭК кран не дотянул", — бормочет он, вытирая лоб гаечным ключом. Соседка Лида с третьего этажа спускает вниз ведро с огрызками яблок: "Ты бы хоть вон ту дырку в стене заделал, а то мыши из щели лезут!" За окном маршрутка №4 с оторванным бампером
Мари, 34 года, парикмахер из Лиона, получает письмо от отца, Антуана, который уехал в Марсель пять лет назад. В кафе на площади Терро, заваленном утренними газетами, она давит сигарету в остатках круассана: "Он хочет вернуться? А кто тогда платил за его мастерскую на rue de la République?" Её подруга Клод, поправляя розовый шарф, тянет латте через соломинку: "Может, у него рак. Или
Дэйв Нельсон, новый управляющий радиостанцией на 47-м этаже хай-райза в Нью-Йорке, пытается уладить конфликт между Лизой Миллер, саркастичным продюсером, и Биллом Макнейлом, ведущим утреннего шоу, который упорно отказывается обсуждать погоду. «Ты хочешь, чтобы я стал говорящей головой с барометром?» — Билл швыряет в Дэйва смятый лист с графиком. Тем временем в коридоре Мэтт, репортер-неудачник,
Томас, пастор из церкви Святого Михаила в захудалом баварском городке, каждое утро начинал с чашки горького кофе и проверки расписания крестин. Его жена Анна, медсестра в местной клинике, часто ворчала, что он забывает вынести мусор. Все изменилось, когда в город вернулся Мартин, его друг детства, теперь с татуировкой радуги на запястье и парнем-художником из Берлина. На воскресной проповеди фрау
В дождливом городке на окраине Йоркшира двенадцатилетняя Молли, в зелёном плаще с оторванной пуговицей, копается в хламе на чердаке бабушкиного дома. Под стопкой пожелтевших газет 1970-х она находит потёртый блокнот с пометкой "Э.Б." и ржавый компас, стрелка которого упрямо указывает на старую мельницу за рекой. "Это же дедушкины вещи!" — шепчет она, вытирая пальцем пятно на
Настя крутит руль «девятки», объезжая ямы на Садовом кольцу. В салоне пахнет бензином и старыми сиденьями. На заднем сиденьи мужчина в кожанке щуриттся: «Девка за баранкой — редкость. Мужиков нет, что ли?» Она бросает в зеркало: «Мужики водку глушат, а мне брат младший на лекарства нужны». Высаживает его у ТЦ «Охотный ряд», замечает, как трое в балаклавах выносят из «Евросети» коробки с техникой.
Элайза, в потёртой ковбойской шляпе и резиновых сапогах, выгружает мешки с удобрениями из ржавого пикапа. Рядом Маркус, её младший брат, чинит старый трактор Ford 8N, сплёвывая табачный сок в жестяную банку. «Ты точно не передумаешь насчёт Чикаго?» — бормочет он, не отрываясь от двигателя. Элайза молчит, смотрит на горизонт, где пыльная буря сливается с серым небом. Вечером, за столом с
Лора, бывшая барменша из Бруклина, застряла в провинциальном Юма-Сити после развода. Её сосед по трейлеру Макс, ветеринар-неудачник, вечно ковыряется в старой «Хонде», пытаясь починить кондиционер. В пятницу утром Лора нашла под скамейкой в парке ржавый сейф с пачками стодолларовых купюр. «Чёрт, тут больше, чем я за десять лет накопила», — прошептала она, спрятав деньги в мешок для мусора. Макс,
