Кобби, 16-летний парень с выгоревшими на солнце дредми, каждое утро пробирается через рынок Макаола, чтобы украсть запчасти из заброшенной мастерской возле порта. Его соседка Эфуа, в потёртой жёлтой кофте, выслеживает коррумпированных полицейских, которые ищут сломанного робота-гиганта Бигмана, спрятанного в её сарае за мешками с какао-бобами. «Если они найдут аккумулятор под курятником, мы оба в
Лила, 27 лет, работает бариста в закусочной Joe’s Diner на окраине Чикаго. Каждое утро она протирает стойку с треснувшей плиткой, пока повар Седрик ворчит: «Опять кофе закончился? Ты ж вчера сама забыла заказ сделать». В её рюкзаке завалялась потёртая тетрадь с рисунками заброшенных зданий — она снимает их после смены, избегая звонков от матери, которая требует вернуться в Огайо. Всё меняется,
В Тегеране студент кинофакультета Амир находит в подвале старого кинотеатра «Шахр» коробку с запрещёнными кассетами. Вместе с подругой Наргес, которая работает в халате с пятнами кофе в кафетерии напротив, он организует подпольные показы: проектор ставят в гараже её дяди, зрители платят мелким базарным яблоками или сигаретами. «Если поймают — отрежут пальцы», — бормочет Наргес, разматывая плёнку
Лукас, 27 лет, моторист из автомастерской в Сан-Тельмо, каждое утро замечает тени в переулках. Его сестра Рената, студентка-медик, смеётся: *«Опьять перегаром трясёшься?»*, но сама прячет дрожь в руках, когда находит в учебнике записку на исчезнувшем в 2001-м диалекте кечуа. Их сосед Эстебан, бывший таксист, приносит Лукасу разбитый радиоприёмник — ловит голоса между помехами. *«Тут… школа… не
В Ла-Пасе София Мендоса, дочь торговки сушёными цветами, каждый четверг таскает корзины с кока-листьями на рынок Уаринес. «Сто пятьдесят боливиано за букет? Ты с ума сошла, София!» — хрипит старик в поношенном сомбреро, разглядывая её пурпурные орхидеи. В это же время в Дохе Ибрагим аль-Насер, менеджер строительной компании, вытирает пот со лба под рёв кондиционера. Его коллега, Аиша, тычет
Амина, парикмахер из салона на окраине Лагоса, каждое утро протирала пыль с зеркал перед клиентами, пока ее муж Чиди, инженер на стройке в Икеджу, пил чай с имбирем из треснувшей кружки. «Ты опять забыл перевести деньги на школу Оби», — бросила она, замечая пустой конверт на столе. Чиди отмахнулся: «Стройку заморозили, начальник сбежал с контрактами». Днем Амина увидела его в кафе «Майк Тайсон» с
Брюс, бывший военный с шрамом над левой бровью, тормозит у заброшенного мотеля в Неваде. В багажнике — потрёпанный жёлтый чемодан с документами о закрытых экспериментах на базе «Гранит-42». Его напарница, Лина, в рваной кожаной куртке, щёлкает зажигалкой у карты с отметками: «Лас-Вегас, 67 миль», «Склад №9», «перекрёсток 80 и 93». В кафе «Джинни-стар» они сталкиваются с Картером, его бывшим
Хамед, мигрант из Тегерана, в рваных кроссовках отдаёт последние риалы сестре Лейле перед отъездом. «Держи паспорт, — шепчет она, заворачивая в газету с фото протестов. — Без него ты призрак». В автобусе до Стамбула он спит на сумке с сушёным барбарисом, который обещал передачить дяде в Барселоне. Через месяц его лицо мелькает в камере наблюдения мадридского рынка «Лавапьес» — продаёт поддельные
Лила Морган, 23-летняя балерина из Бруклина, каждое утро протирала зеркала в зале *Starlight Studio* тряпкой с остатками кофейных пятен. Ее брат Эдди, в красной кепке с выцветшим логотипом «Yankees», притащил в раздевалку коробку «под старые пуанты» — внутри блестели неограненные камни. «Ты везешь это в Канаду через неделю», — бросил он, перебивая ее возражения скрипом двери. Лила спрятала
Марион, 16 лет, перебирает пачку пожелтевших рецептов в тесной кондитерской на окраине Марселя. За окном гудят трамваи, а её пальцы в муке натыкаются на записку с пометкой "Хиос, 1982": *"Смешай фисташковую пасту с каплей оливкового масла из деревни Агиос Георгиос — вкус станет... воздушным"*. В холщовой сумке у неё уже лежит билет на паром. В порту Пирея к ней пристаёт
Янка, в потёртой куртке с капюшоном, каждое утро пробиралась через заброшенный двор фабрики «Электроникс» в пригороде Братиславы. Там, среди ржавых станков, она собирала списанные трансформаторы, пряча их в рюкзак с оторванной молнией. «Опять на свалку полезла?» — хрипел сторож Игорь, разливая самогон в жестяную кружку. Она молча протягивала ему пачку сигарет «Пеликан» — бартер за молчание. По
Арджун, 17 лет, живет в деревне Шивапур под Мумбаи. Каждое утро он таскает металлолом с отцом на развалинах старых текстильных фабрик, пока не натыкается на ржавый медальон с гравировкой «Аянгаран». За обедом из *чапати* и чечевицы соседка-старуха качает головой: «Эти руины — могила воина. Его дух не любит любопытных». Ночью медальон светится — парень втягивается в видение: толпа в древних
