В старом квартале Чэнду 17-летняя Сяо Линь каждое утро развозит заказы на потрёпанном мопеде, доставшемся от отца. Кожаную куртку с выгоревшими плечами она не снимает даже в жару — так мать, Цзян Хуа, ругается меньше. «Опять чай пролила на форму? — кричит та из-за стойки своей чайной, вытирая руки в фартуке. — Заработать надо, а не по помойкам шляться!» Сяо Линь молча заворачивает булочку с
Линдси, с выцветшей татуировкой на запястье и потрескавшимся лаком на ногтях, находит тело мужчины в углу гаража своего автосервиса. Вместо звонка в полицию, она заворачивает труп в промасленную брезентовую ткань, цепляет к его руке кольцо с гравировкой *"Райан"* и сбрасывает в заброшенный карьер за городом. Ее отец, Донован, бывший шериф с трясущимися руками из-за болезни Паркинсона,
Энни, рыжая 16-летняя девчонка в потёртой косухе, переезжает с матерью-медсестрой из провинциального Ашленда в Нью-Йорк. Их новая квартира на 5-й авеню пахнет старым паркетом и лавандовым освежителем — предыдущая жиличка, миссис Брукс, оставила в шкафу связки писем 80-х. В школе St. Clare’s Энни сталкивается с Лиамом, парнем из Бронкса, который рисует граффити в форме стикеров: «Ты же не из тех,
Джек, в ржавой кожаной куртке, каждое утро пробирается через тоннели заброшенного метро Лос-Анджелеса, где поселились его люди. В секторе D Лина, с татуировкой паука на запястье, чинит генератор, ругаясь на нехватку деталей: *«Опять эти контакты окислились. Дай хоть банку WD-40, иначе к вечеру свет потухнет»*. Карлос, бывший учитель биологии, обменивает на рынке консервы на антибиотики — его дочь
В приморском городке под Валенсией Лукас, 22 года, разгружает ящики с рыбой на рынке *Mercado Central*, когда замечает пропажу сестры. Ее красный велосипед с погнутой рамой остался у киоска, где Сара каждое утро покупала *horchata*. Подруга Элена, пряча сигарету за спину, бормочет: «Она говорила про какой-то долг… Тот тип из бара *El Rincón* приходил вчера». Лукас находит в её комнате под
Йонас, студент-архитектор из Лейпцига, каждое утро покупает два капучино в пекарне на углу Эрнст-Леммер-штрассе — второй стакан для соседки Лии, которая вечно опаздывает на лекции в Bauhaus-Universität. Они обмениваются парой фраз у лифта в старом доме с треснувшими витражами: «Ты вчера опять оставила свет в ванной», — бурчит он, протягивая кофе. «Зато твой кактус жив только благодаря мне», —
Лейла, 17 лет, до рассвета разгружает ящики с кальмарами на причале Грейпорт-Сити. Младший брат Кай, 12, в рваной куртке, каждое утро рисует на песке узоры из ракушек, шепча: «Они звенят, когда ветер с востока». В кармане у него — медный колокольчик с трещиной, найденный в старом маяке. После школы Лейла застает Кая у рыночного стенда: он спорит с торговцем Джерри о цене на морские звёзды. «Ты
Игорь, 27 лет, механик из пригорода Нижнего Новгорода, каждое утро чинил старый УАЗ у гаража с облупившейся краской. Его друг Алексей, в засаленной куртке с завода «Красное Сормово», принес новость: «Цех закрывают. Говорят, станки на металлолом». Замерзшая лужа у их ног треснула под сапогом Игоря, когда он бросил гаечный ключ в ящик: «Значит, будем валенки шить?». В тот же вечер на полу
Майлз, студент-программист из Чикаго, обнаруживает в подвале старой библиотеки зашифрованный дневник с пометками «Апрель 1987». На пятой странице — схема механизма, напоминающего турникет метро, но с деталями из меди. В тот же вечер его соседка Лина, работающая барменом в *Red Crow*, приносит коробку с радиодеталями, найденную в мусоре за заведением: «Там ещё пахло лавандой, как у твоей бабушки в
Джейк, пятнадцать лет, живет в районе Брикстоун, где кирпичные дома соседствуют с ржавыми гаражами. Его друг Карлос чинит старый мотоцикл «Хонда» за магазином «Эль-Соль», а Майя, в рваных джинсовых куртке, рисует граффити с акулами на стене заброшенной школы. Однажды, роясь в тоннелях под станцией «Маркет-стрит», Джейк находит медный амулет с трещиной посередине. «Чё это, блэт?» — бормочет он,
Ли Минь, 28 лет, прилетает в Шанхай после шести лет жизни в Нью-Йорке. Её встречает мать, Цзян Хуа, в аэропорту Пудун с банкой домашних солений из редьки. «Твой отец снова заложил фамильный чайник», — бросает она, закуривая сигарету в машине. Ли Минь снимает комнату над лапшичной в старом квартале, где по утрам слышен стук ножей по тесту. Она пытается договориться с местным поставщиком тканей,
Лира Веллс, девятнадцатилетняя барменка в захудалом кафе *Drip & Dusk*, каждую ночь протирала стойку от кофейных разводов, пока не заметила на полу серебряный кулон в форме полумесяца. «Ты уронила?» — спросила она у парня в кожаной куртке, заказавшего эспрессо в три ночи. Он, представившийся Тео Марреном, отрицательно мотнул головой, но кулон исчез из ящика для чаевых на следующее утро. Лира
