Джаред, лифтер в отеле «Амбассадор», раз за разом стирал с лацкана пиджака пятно от виски. В четверг, в перерыве между сменами, его нашли двое в слишком аккуратных пальто. Они вручили ему бархатную шкатулку, внутри которой лежала потёртая фотография его матери, Марго, в платье с гербом, и медальон в виде крылатого льва. «Ваш отец, Его Величество король Мэйбеллина, скончался. Угольные шахты и
В деревне Дакшина-Каннада землемер Рам Бакши меряет участок, на котором стоит храм Панцюрли. Шива, молодой парень из племени бхутов, швыряет комья земли в Ram Bakshi's белую рубашку. "Здесь камни наши предки складывали, — говорит он, — а ты числами на бумаге всё перечеркнуть хочешь". Вечером старейшина деревенской общины, Деваппа Схетти, хмуро разминает пальцами лист бетеля:
Эми, проверяя почту на ноутбуке Дэвида, видит на экране всплывающее сообщение от «Оливии»: «Я все еще помню тот запах твоей куртки». Пароль от его телефона, который раньше был датой их свадьбы, не подходит. За завтраком на кухне со светлыми шкафами она вскользь спрашивает, как прошла вчерашняя корпоративная вечеринка. «Обычно», — буркнул Дэвид, не отрываясь от новостной ленты на планшете, а на
Рохит приезжает в свою деревню в Пенджабе после шести лет работы в Бангалоре. Его старый отец, Суриндер, теперь передвигается с палочкой, а семейные поля заросли сорняками. Рохит находит на кухонной полке треснувшую чашку, из которой пил в детстве, и говорит отцу: «Эту же мы так и не выбросили». Суриндер молча пожимает плечами. Вечерами Рохит слушает, как скрипит потолочный вентилятор, и пытается
Кендзи чинит микроволновку в своей тесной мастерской, когда появляется незнакомец в помятом костюме. Мужчина, представившийся Мори, молча ставит на прилавок коробку с мандаринами и фотографию Кендзи-подростка в боксерских перчатках. «Твой отец, Исао, был правшой, но бил с левой, чтобы запутать противника. Он так и не научил тебя этому?» — говорит Мори, вытирая платком пальцы. Из коробки он
В тесной парижской забегаловке у метро "Бельвиль", где воздух пропах кофе и жареным луком, Мехрдад, седеющий строитель, роняет сахарницу. Он поднимает голову и видит Лиану, свою дочь. Они не виделись с тех пор, как ей было шесть, а он уезжал из Тегерана. Теперь ей двадцать четыре, и она в черной кожаной куртке, пахнет незнакомыми духами. "Ты выросла", — говорит он по-фарси, и
Кейтлин, двадцать четыре года, каждое утро обходит загоны на ранчо "Спокойная вода" еще до восхода. Её отец, Кэл, сидит за кухонным столом с нераспечатанными счетами и письмом от горнодобывающей компании "Вайрон". Он трет переносицу: "Они предлагают сумму, которая закрывает все долги. И еще остается." Он не смотрит на дочь, а смотрит в окно на свои вековые пастбища.
Элис Тёрнер, девятнадцати лет, мотается на армейском мотоцикле по разбитым дорогам Нормандии. Она — водитель-медкурьер в канадском корпусе, её задача — доставлять карты и коробки с морфием и сульфаниламидом на передовую. На её кителе — чуть выцветшая нашивка с кленовым листом. В кармане у неё замусоленная фотография брата, который пропал без вести под Дьеппом, и складная карта, испещрённая
Лори Строуд пытается заставить работать свою жизнь в стенах реабилитационного центра «Гринвуд». Её день: вязание, чашка остывшего чая, разговор с медсестрой о погоде. «Забор починили, миссис Строуд, можете не беспокоиться», — говорит та. Лори молча смотрит на свой шрам на ладони. В Хэддонфилде её внучка Эллисон живёт с малышом, проверяет замки на дверях трижды за вечер. Полицейский Хокинс находит
В парижском архиве, в подвале с запахом пыли и старой бумаги, архивариус Клеман Тиссье натыкается на папку с грифом «137». В ней — фотографии 1975 года: размытый снимок мужчины у входа в метро «Реамюр», квитанция из химчистки, отчет о наблюдении за некой Жюльетт Бернар. Его начальница Элоди, увидев папку у него на столе, бледнеет: «Клеман, положи это обратно. Сейчас же. И забудь, где нашел». Он
**Жан Вальжан, после девятнадцати лет на каторге за кражу хлеба, выходит на свободу в Динь. Его жёлтый паспорт метит его как бывшего каторжника, и везде отказывают в ночлеге. Монсеньор Мириэль, епископ, даёт ему кров и ужин — тарелку дымящейся чечевичной похлёбки. Ночью Жан крадёт столовое серебро и сбегает. Его ловят жандармы и приводят обратно. Епископ, не глядя на полицейских, говорит: «Ах,
Тело Банни Манро нашли в овраге недалеко от её же фермы «Забытая река». Сапоги новые, в грязи почти нет, а на шее — след от троса. Элайджа, её брат, когда увидел, просто сел на корточки, почесал свою рыжую бороду и пробормотал: «Ну вот и всё». Он не плакал, он поехал в её дом, заперся на кухне и пил её же виски, «Джемисон», до темноты. На следующий день приехала Дафна Клегг, участковый, она с
