Даша привыкла мерить жизнь делами: награды за труд, новый дом, хозяйство. Она вышла за Зиновия и верила, что общее будущее строится на том, что есть сейчас. Но муж отсчитывает дни иначе - он мечтает о городе, и каждое её решение, продиктованное заботой о доме, становится для него шагом в сторону. Когда Даша отдаёт корову колхозу, Зиновий затаивает обиду. Он прощает её, но за этим прощением стоит
Харрисон МакУайт метит в послы Сархана - страны в Юго-Восточной Азии, где вот-вот вспыхнет гражданская война. Он знает этот край по военной службе, но видит в происходящем лишь линию фронта между США и коммунизмом. Упрямство заставляет его терять друга Деона, местного лидера оппозиции, и отмахиваться от совета заморозить строительство дороги. МакУайт не хочет признавать в антиамериканских
Алжирская война оставила в Бернаре незаживающую рану. Воспоминания о пытках и убийстве девушки по имени Мюриэль преследуют его, заставляя снова и снова снимать на камеру пустые улицы родного Булонь-сюр-Мер. Он говорит о ней со своей мачехой Элен, которая по наивности принимает Мюриэль за будущую знакомую. Сама Элен, вдова, торгующая антиквариатом прямо из квартиры, пытается начать всё заново с
На старый диван в «Фабрике» Энди Уорхола сажают всех, кто заходит в студию. Гости оказываются в кадре без сценария и репетиций: кто-то флиртует, кто-то молча смотрит в объектив, кто-то просто лежит, устав за день. Появляются поэты Аллен Гинзберг и Грегори Корсо, писатель Джек Керуак - их лица и жесты становятся частью одного долгого сеанса. Герой здесь не один человек, а сама ситуация: сломанная
Одиннадцатилетний Джонни Квест не сидит на месте: он путешествует по миру вместе с отцом-учёным, сводным братом и бульдогом Бандитом. К ним приставлен правительственный агент для защиты, но главное впереди - разгадки научных тайн, одна за другой. Компания то попадает на золотые прииски Аляски, то сталкивается с необъяснимыми явлениями, где фантастика мешается с бытовой комедией. Джонни не просто
Вагон, где пахнет йодом и бинтами, становится домом для тех, кто не привык уступать. В санитарном эшелоне военных лет сталкиваются люди с разными характерами, привычками и возрастом. Кому-то война дала власть над чужими жизнями, кому-то - только боль. Здесь каждый день решают, кого спасать первым, когда не хватает рук и лекарств. Герои стиснуты в одном пространстве, и личные счёты мешают работе
Война закончилась, но для одного ростовщика в Гарлеме шестьдесят четвёртого она не прекращается. Он помнит лагерь, помнит, как нацисты отнимали последнее, и теперь сам отнимает: проценты, закладные, человеческое достоинство. Каждый должник для него - напоминание о том, что люди слабы и продажны. Особенно если должник - свой же, еврей, пришедший за помощью. Ростовщик не верит никому из них, видит
Элица, болгарская девочка, теряет отца дважды: сначала он остаётся в оккупированной Бельгии, сражаясь с фашистами, а потом его забирает гестапо. Ей приходится уехать в Софию, к бабушке и дяде Христо. Дядя тоже в Сопротивлении, и дом живёт тревогой и ожиданием. Элица ждёт писем, надеется, что отец вернётся. Но известие о казни разбивает эту надежду. Вскоре гестапо добирается и до дяди. Девочка
Двадцать лет спустя журналист находит её, чтобы взять интервью. Но главное осталось там, в сороковых. Девушка-разведчица с позывным «Берёза» работала в тылу врага. Каждый выход на связь, каждая встреча с агентом могли стать последними. Она носила чужое лицо, чужую биографию и знала: один неверный шаг - и её просто сотрут. Сейчас, в мирной жизни, она снова достаёт старые фотографии. Говорит
1944 год. Пятеро уголовников получают от британской разведки предложение, от которого не отказываются: полное помилование в обмен на одну ночь работы. Их забрасывают в оккупированную Югославию, где вместо формальной вылазки предстоит серия диверсий против немецких позиций. Каждый из них привык отвечать только за себя, но теперь чужая жизнь в группе становится единственной страховкой. Операции
Лето 1944 года. Последние дни оккупации, и у партизанки Вероники Корчевской остаётся только один путь - в камеру, откуда не возвращаются. Она не ищет способа выжить, не пишет прошений. Вместо этого она пишет письма. Каждое слово в них обращено к тем, кто останется жить: к дочери, к боевым товарищам, к незнакомым людям, которым предстоит строить мир после войны. В этих записках нет паники или
Весна 1945 года. Польша почти свободна, но в опустевшем городе ещё прячутся немецкие солдаты. Доктор Роде отказывается уезжать в Германию: врачебная этика для него важнее собственной безопасности. Группа освобождённых польских офицеров, проведших в лагере больше пяти лет, находит ночлег в пустой квартире. Один из них тяжело ранен, и товарищи приводят к нему единственного оставшегося врача - Роде.
