Лина, студентка Берлинского технического университета, роется в коробках с вещами покойного деда в подвале его дома в Шпандау. Среди старых инструментов и пожелтевших фотографий она находит потрёпанный дневник с инициалами «К.В.» и схемой трубопровода, нарисованной на обороте обложки. На следующее утро в кафе у метро Rosenthaler Platz она показывает записи своему другу Йонасу, который
Действие крутится вокруг четырех сестер: Джо, рыжеволосая 18-летняя бунтарка, пишущая рассказы на старой машинке «Underwood»; Мег, 22-летняя официантка в кафе «Silver Spoon», тайком штопающая колготки в подсобке; застенчивая Бет, 16 лет, разучивающая гимны на расстроенном пианино в церкви; и Эми, 13-летняя художница-самоучка, красящая гуашью картонные гирлянды для школьного спектакля. Их мать,
Карлос Мендоса, водитель грузовика из порта Барселоны, перевозил контрабанду в ящиках с замороженным тунцом. Его соседка Лусия, студентка-журналистка, заметила странные звонки ночью: *«Ты опять везешь тот “спецгруз”?»* — спросил мужской голос в трубке, пока Карлос чинил сломанный замок на двери. Через три дня Лусия исчезла, оставив на кухонном столе диктофон с записью разговора о поставках
Клара Мендоса, 28 лет, архивариус из Севильи, находит в подвале библиотеки Universidad de Sevilla потёртый дневник XIX века с упоминанием *«алой зари над каньоном Чако»*. В тот же день в Альбукерке детектив Этан Брайс, 35, расследует убийство геолога, в руке которого зажат кулон с рубином в форме капли. Переписка Клары с куратором музея в Санта-Фе приводит её в бар *El Pescador*, где местный
Эмир, инженер с облупленными чернильными пятнами на пальцах, каждое утро объезжал стройки в районе Балат на потрескавшемся мопеде. На участке у Галатского моста он заметил трещины в несущих балках, замазанные свежей штукатуркой. «Смотри, Али, — тыкал он в отчет прораба, — здесь арматура 12 мм, а в спецификации 18. Кто подписал?» Али, жуя симит, буркнул: «Ты же не дурак. Закрывай глаза — получишь
Аравинд копался в ящиках отцовской мастерской, разыскивая гаечный ключ, когда под слоем ржавых болтов наткнулся на потёртый свиток. На коричневой бумаге проступали линии, напоминающие карту района, но с странными пометками: «Храм Трех Лун» возле деревни Калахади, которую затопили при строительстве плотины двадцать лет назад. "Папа говорил, дед исчез, когда искал это место", —
Лиам, бармен из Ванкувера, находит в подвале своего деда потрепанный дневник 1970-х с чертежами подземного бункера и мятой фотографией группы в одинаковых куртках. Он звонит Эмили, студентке-историку, которая корпит над диссертацией в кафе на Робсон-стрит: «Там координаты… как будто дед хотел, чтобы это кто-то нашел». Они едут в горы Британской Колумбии, где натыкаются на заброшенный шахтерский
Джеральд, 27 лет, моет чашки в кафе на углу 5-й авеню и Харрисон-стрит в Чикаго. Его соседка по квартире, Сара, вечно оставляет на столе открытые тюбики с акварелью — она рисует граффити на заброшенных складах возле реки. В четверг, после ночной смены, Джеральд находит в мусорном баке за кафе потёртый блокнот с записями на латыни и схемами, похожими на чертежи машин. «Ты выглядишь хуже, чем мой
Артём, затягивая потёртый шарф на шее, спускается в подвал заброшенного хлебозавода на окраине Екатеринбурга. В углу Лиза ковыряется в проводах самодельной рации, прикусив язык. «Трансформатор на Компрессорной отключили вчера, но патруль уже восстановил питание», — бросает она, вытирая руки об рваные джинсы. Виктор, бывший военный, разбирает на столе старый пистолет Макарова, рядом — карта с
Джейкоб Меррик чинит забор на кукурузном поле, пока его отец, Хэнк, ругает за криво вбитые гвозди. «Ты думаешь, трактор сам себя починит, если ты так же гвозди заколачиваешь?» — хрипит Хэнк, выплевывая табачную жвачку в пыль. По вечерам Джейкоб тайком рисует комиксы в сарае, используя старые ветеранские журналы от дяди-морпеха. Элли Браун, которая моет посуду в закусочной «Лунный свет», приносит
Юха, 27-летний сварщик с верфи в Хельсинки, каждое утро заворачивает в промасленный платок бутерброд с копчёной олениной. В кармане — потёртая фотография деда в военной форме на фоне маяка Ханко. После смены, пока чистил болгаркой ржавые листы, нашёл в металлоломе схему с пометкой «Põhjala-3», обведённую детским почерком. «Ты это видел?» — спросил он у напарника Матти, тыча пальцем в цифры 1967.
В трансильванской деревне Шкея Марта, реставратор местного музея, обнаруживает в подвале коробку с письмами 1940-х, адресованными женщине с её именем. В одном конверте — ключ от заброшенной синагоги в Клуже и рисунок сербского герба. Тем временем в Белграде Никола, механик городских трамваев, замечает, что стрелки всех часов на линии «Душановац» застыли на 23:47. Его напарник Любодраг шутит:
