Лука, парень в заляпанной маслом куртке, копался в двигателе Alfa Romeo 1987 года в гараже на окраине Милана. Его сестра Алессия, держа в зубах сигарету без фильтра, швырнула ему пачку писем: «Деду звонили из больницы. Опять про эти часы бредит». В ящике с гайками Лука нашёл старый хронограф с треснутым циферблатом — внутри торчала фотография незнакомки в чёрном платье, подписанная «Элена,
Лиам, худощавый парень в краске-засохшей куртке, каждый вечер толкается у киоска с кофе на углу Робсон-стрит. В четверг он задел плечом Эмили, когда та перекладывала скрипку в чехле с нашивкой "Виктория, 2016". Горячий латте выплеснулся на инструмент. "Черт, извини, я заплачу за чистку", — бормотал он, вытирая рукавом тёмное пятно на деке. Эмили, не глядя на него, провела
Оля копалась в старом сундуке на балконе, пока мать хлопотала с вареньем. Под слоем выцветших скатертей нащупала холодный предмет — браслет с треснувшим гранатом, похожий на те, что носили в её снеках про советикус-стимпанк. «Ти щось гримосиш, як хом’як», — засмеялся брат Максим, заглядывая в комнату с пачкой сигарет в руке. Через три дня этот браслет свел её со странным типом в кожаном
В Лондоне Эмили, студентка-нейробиолог, замечает, что её сосед Джейк, бармен из паба на улице Брик-Лейн, каждое утро повторяет её жесты: чистит зубы левой рукой, поправляет шарф одинаковым узлом. Она ставит эксперимент — рисует на окне символ в виде спирали. На следующий день Джейк, не глядя, вытирает конденсат, оставляя тот же рисунок. «Ты тоже это видишь?» — Эмили тычет пальцем в стекло. «С
Люк Дюваль, франкоканадский бармен из Квебека, находит в подвале своего бара потёртый медальон с выгравированными координатами. "Ça, c'est pas normal", — бормочет он, протирая артефакт тряпкой для посуды, пока за стойкой спорят два студента о хоккейном матче. Координаты указывают на ранчо под Остином, где Эмили Рено, студентка-инженер с обветренными руками от ремонта старого
Алия, студентка-архитектор из Алматы, приезжает в родной аул под Жезказганом после смерти бабушки. В старом доме с треснувшими ставнями она находит потёртый блокнот с чертежами подземных тоннелей, подписанных её дедом Каныбеком в 1978 году. За чаем с талканом соседка-пенсионерка Шолпан вспоминает: «Твой ата тогда с немцами из ГДР в степи что-то искал — то ли уран, то ли гробницу какой-то ханши».
Эмили, в помятой кожаной куртке, тыкает фонариком в трещину бетонной стены заброшенного склада где-то под Манчестером. Джек, в засаленной кепке с логотипом «Iron Maiden», пинает ржавую банку: «Слышишь? Как будто гвозди по металлу скребут». Она морщится, поправляя очки с синей оправой: «Прекрати. Это крысы, или ты забыл, что мы в промзоне?» В углу, под слоем пыли, они находят ящик с фотографиями
В Стокгольме психолог Ларс Меллер сидит в кабинете с треснувшей кожаной кушеткой, разбирая записи пациента, который повторяет во сне фразу *"Det är inte min hand"*. На столе — пачка солодкового леденца, который он жует, чтобы не заснуть. Его новая клиентка, Анника Винтер, студентка-биолог, приходит с жалобами на потерю времени: просыпается в порту Нюнесхамн с запахом йода на коже и
Лина, студентка из Амстердама, перебирает старые письма в квартире над каналом Сингел. Ее пальцы задевают потрепанный конверт с печатью в виде совы — внутри ключ и записка на голландском: *«Ищите там, где лошади спят под землей»*. На кухне Йорис, ее сосед, чинит кофемашину, бросая реплики сквозь шум кипящего молока: «Опять твоя бабушка оставила ребусы? Может, это просто ключ от старого почтового
Лука, 27 лет, находит в старом доме бабушки в Калабрии деревянный ящик с гравировкой в виде якоря. Внутри — письма 1946 года на испанском и карта Аргентины с пометкой «Буэнос-Айрес, док 12». Его младшая сестра, София, ворчит, разбирая архив: «Опять ты копаешься в пыли вместо того, чтобы помочь с ремонтом». Записка с обрывком фразы «…спрятали в машинере» заставляет Луку связаться с Антонио,
Ерлан, пастух из аула Каратал, разбирает поломанное радио в своей юрте, когда заходит его друг Абай с новостями о странных взрыдах в степи. «Опять эти геологи ковыряют землю, — бормочет Абай, разливая кумыс в пиалы. — Говорят, вчера у Тасбулака машины с иностранными номерами видели». Вечером Ерлан, проверяя отару, натыкается на обломки каменного изваяния с выбитыми символами возле высохшего
Лив, рыбачка из Осло, каждое утро чистит сельдь на причале, где вьются чайки и пахнет солью. Её сосед по общежитию, Казимеж, поляк в засаленной куртке, грузит ящики с треской в рефрижератор. «Зачем тебе эта дыра?» — бросает она, вытирая руки о фартук. «Деньги, — хрипит он, затягиваясь сигаретой. — У меня в Гданьске дочь болеет». В четверг, когда шторм разбил два катера, Лив находит в сетях старую
