Минджон поправляла заколку в волосах, пока Суджон раскладывала на низком столике чашки для *соллипа*. «Если старый Ли спросит про песню с двойным смыслом, сделай вид, что не поняла, — прошептала Суджон, поправляя синий шелковый пояс сестры. — В прошлый раз он чуть не разбил вазу, когда ты засмеялась». За окном цокали копыта по брусчатке, а Минджон считала трещины на стене — тринадцать, как в
Люка, пятнадцать, в ржавой куртке с капюшоном, ковыряет паяльником плату в подсобке парижского антикафе *Le Cerveau*. За соседним столом Элоиза, в очках с треснувшей линзой, гуглит на ноутбуке схемы гидравлики. «Ты уверен, что этот мотор выдержит давление?» — бросает она, не отрываясь от экрана. Люка молча подсовывает ей калькулятор с графиком: красная линия взлетает к 300 psi. За окном дождь
Дайго, парень в засаленном комбинезоне с нашивкой "Нагиса-Авто", копался в двигателе старого грузовика, когда Акира ворвался в гараж, размахивая ржавым болтом. "Ты должен это увидеть! — он тыкал пальцем в сторону заброшенного дока. — Там, под плитами... как будто грудная клетка гиганта". Они пролезли через дыру в заборе, обшарпанные стены склада пахли морской солью и мазутом.
В Бостоне, на третьем этаже обшарпанного здания с неоновой вывеской "Квант-Кафе", радиофизик Миа Корренс ковыряется в схеме импровизированного детектора гравитационных волн. Ее сосед по лаборатории, 17-летний хакер Кай Вонг, в дырявой толстовке и с наушниками за спиной, взламывает городскую систему уличных камер, чтобы проверить теорию о "временных аномалиях". "Тут на
Максим, водитель 45-ти лет, каждое утро пил кофе из треснувшей кружки с надписью «Лучшему папе», пока автобус №107 прогревался на парковке. В салоне пахло бензином и мокрым ковролином. После смены он закуривал «Беломор» у гаража, слушая, как механик Саша ворчал: «Опять подшипники стучат, скоро развалится эта консервная банка». Однажды в пробке на проспекте Ленина Максим схватился за руль,
Лера разложила сыр на треснувшей тарелке, пока Марк тыкал вилкой в гитарные струны, проверяя строй. «Ты уверен, что все поместятся?» — спросила она, сдвигая пятно от вина на диване старым вязаным шарфом. Окно в кухне было заклеено скотчем, сквозь щель дуло, но запах чесночных тостов из духовки перебивал холод. Марк фыркнул: «Да хоть пятнадцать человек набьем. У Светы с Даней в прошлый раз дверь с
Элла перебирала стопку книг в углу университетской библиотеки, когда Джейкоб, в зеленом свитере с вытянутыми локтями, случайно задел ее плечом, роняя томик Паунда. «Извини, я… эм, ты не видела мои заметки про модернистов?» — пробормотал он, поправляя очки. Она протянула ему листок с каракулями о «Кантос», найденный меж страниц «Улисса», и он рассмеялся: «Ты же знаешь, Джойс его ненавидел?» Запах
Эльза спрятала под партой потрёпанный сборник Рильке, когда в класс вошла Мануэла — новая, с тугой косой, перетянутой чёрной лентой. В столовой пахло переваренной брюквой, а директриса, стуча каблуками по плитке, читала правила: *«Восемь часов отбой, личные письма — только с цензурой»*. Маргаретта толкнула Эльзу локтем: *«Смотри, у неё чулок сполз — сейчас будет взбучка»*. Но фрёйляйн фон
Илга вытаскивает из почтового ящика конверт с синей окантовкой — третий за неделю. На обратном адресе знакомые цифры: дом №12 по улице Стекольной, где она жила до переезда. Соседка Антонина Степановна, вяжущая на крыльце малиновые носки, цокает языком: «Опять твой Сергей пишет?» Девушка мнёт угол письма, чувствуя под пальцами шершавую марку с потёртым гербом. В комнате, пахнущей остывшей
Лера споткнулась о ржавую трубу, когда пробиралась через треснувшее окно на второй этаж заброшенной больницы. Фонарик выхватил из темноты надпись на стене: *«Не верь ему»*, нацарапанную губной помадой. В кармане куртки жужжал телефон — Марк, ее сосед по общаге, слал очередное голосовое: *«Свали оттуда, это не смешно»*. Вместо ответа она сфотографировала найденный под койкой блокнот с датами
Лина Марлоу, 23 года, сидит в подсобке заброшенного кинотеатра «Райский экран» на окраине Лос-Анджелеса. Запах прогорклого попкорна смешивается с ароматом ладана, который она жжёт в жестяной банке. В углу валяется разбитый проектор, на стене — календарь 1998 года с обведёнными датами. Клиент, мужчина в мятой рубашке, дрожит, протягивая фотографию дочери. «Душа на двоих, или ты один сегодня?» —
Джейк Морено, 24 года, работает механиком в доках Сан-Педро. Каждое утро он заезжает в *El Rincon*, заказывает два чоризо-буррита и кофе в стиропакете. После смены — боксёрский зал в подвале церкви, где тренер Виктор, бывший морпех, кричит: «Ты дерешься, как бабушка с артритом!». Дома — трейлер на окраине, где младшая сестра-подросток Лиза красит ногти в фиолетовый, пока их мать, Кармен, кашляет
