Селла, 23-летняя повариха из луизианской глубинки, каждое утро начинает с перепалки с мясником Хорхе — кубинским эмигрантом, который рубит говядину под радиочачу. «Ты снова пересолила соус ремулад, *mi vida*», — бросает он, кидая ей кусок печени. Она ловит его в фартук с пятнами от табаско, ворча: «А ты еще не научился отличать бамию от баклажана». Их закусочная «Гамбо-Пот» в Новом Орлеане еле
В Одессе, на улице Дерибасовской, таксист Марк Штерн каждое утро чинил старенький «Москвич» во дворе, заваленном ящиками из-под овощей. Его соседка Лиза Гольдман, учительница музыки, пыталась настраивать гитару с оторванной третьей струной, пока из кухни коммуналки не доносился запах жареного лука от тети Сони. «Опять билеты в Тель-Авив пришли, — говорила Лиза, разворачивая конверт с синей
Лина, рыжая девчонка в потертой косухе, нашла ржавый медальон с волком на платформе метро T-Centralen, когда роняла студенческий билет. «Смотри, Эмиль, тут не просто мусор… здесь царапины, как руны», — ткнула пальцем в треснувшее стекло. Эмиль, ее сосед по общежитию, включил фонарик телефона: под слоем грязи проступили буквы *Maja*. Они молча переглянулись — Майя, их одногруппница, пропала три
Этан Марлоу, 27-летний фотограф из Нью-Йорка, замечает странные артефакты на своих снимках — размытые тени в форме человеческих фигур, которых не было в момент съемки. Он проверяет камеру в мастерской на Бруклинском мосту, где местный техник Хесус, постукивая сигаретой по витрине, бурчит: «Призраков ловишь? Пленка старая, химикаты воняют гнилью». На следующий день Этан видит идентичную тень в
Лина Шульц, реставратор из берлинского музея, обнаружила в подкладке старинной картины обгоревшее письмо на французском. На углу Франкфуртер-аллее, за чашкой кофе с корицей, она показала его Луке Дювалю — инженеру, приехавшему из Парижа проверять ветряки под Потсдамом. «*Ты веришь, что прошлое может разорвать настоящее?*» — спросила она, разглаживая смятый лист с датой «1943». Лука, вытирая
В Мехико, в районе Санта-Катарина, 19-летний Хуан Крус чинит старые «фольксвагены» в гараже дяди. По вечерам он крадет провода с заброшенной фабрики, чтобы продать их уличному перекупщику по кличке Эль Рото. «Сколько за этот мусор?» — хрипит Эль Рото, разглядывая медную жилу под фонарем. Хуан пожимает плечами: «Хватит на тако и бутылку «Текилы-Валье». Дома его ждет младшая сестра Лус, которая
Макс, водитель грузовика с просроченными правами, получил конверт с ключом от склада №12 через официантку Иру в закусочной «Калитка». Внутри конверта — записка: *«Три ящика с этикеткой «Сельдь». Не вскрывать. Довезти до гаража на Тракторной, 8 до рассвета. Спросишь почему — пенсия матери исчезнет»*. Он закурил, раздавил окурок о мокрый асфальт, сел в кабину. В зеркале мелькнул силуэт в плаще —
В хрущёвке на окраине Минска семиклассник Витя Коваль чинил велосипед «Кама» во дворе, пока его сестра Оля развешивала простыни с выгоревшими узорами. В подъезде пахло жареной рыбой и растворителем — сосед-художник Геннадий Петрович вечно красил холсты в коммунальной кухне. «Опять твои спицы погнул?» — кричал через окно соседский парень Слава, вытряхивая крошки из пачки «Белостокских». Витя
Лика высыпала на кровать купальники и старую карту с пометками маркером. Мать, протирая раковину, крикнула из кухни: «Сколько можно копаться? Марк уже полчаса у ворот свистит». В рюкзак с выцветшим динозавром запихнула банку ванильного крема от комаров — пахло аптекой и детством. «Опять к реке?» — мать швырнула в сумку яблоко, смятое в ладони. «Там плот новый, — Лика прикусила язык, застегивая
Люка, 23-летний бармен из Марселя, каждое утро начинает с того, что перемазывает маслом подгоревшие тосты для туристов в кафе *Le Sud*. Его соседка Эмили, студентка из Чикаго, которая снимает комнату над прачечной, постоянно просит у него остатки кофе перед лекциями по искусствоведению. «Опять спали три часа?» — хрипит Люка, вытирая пятно от вина на столешнице. В четверг он тайком рисует граффити
Санкт-Петербург, 1812 год. Александр Павлович, в мундире с потёртыми эполетами, разбирает донесения о пожаре в Москве. В углу кабинета — карта Европы, испещрённая крестами возле Смоленска. «Ваше величество, Кутузов отступил к Бородину», — докладывает адъютант с потрескавшимися губами. Император молча сжимает перо, чернильная клякса падает на письмо сестре Екатерине: «Наполеон ищет генерального
Кайто Накамура, 22 года, разгружает коробки с замороженным тунцом на рынке «Сиэтл Фиш Ко» каждое утро с 5:30. В кармане — ключ от квартиры в старом доме на Капитолийском холме, оставленный отцом перед исчезновением. На конверте с ключом — пятно от кофе и надпись: *«305. Не включай свет после 23:00»*. В холодильнике его новой квартиры он находит банку персиков 1999 года с выцарапанным *«Они уже в
