Лайла, 19 лет, моет кружки в кафе *Bean Sprout* в округе Линнвуд (Айдахо), когда замечает синие прожилки на запястье. Её младший брат Коди неделю назад сбежал из секретной лаборатории «Nexus-9», оставив записку: *«Они в воде. Не пей».* За соседним столиком программист Маркус, 28, в рваной кожаной куртке, роняет фразу: «Твои глаза светятся, как у хомяка под УФ-лампой». Он показывает фото со
Лина, гид из швейцарской деревни Гриндельвальд, каждое утро заправляет термос черным кофе перед подъемом к леднику Розенлау. «Трещины расширяются на два метра в год», — бормочет она, пока туристы щелкают фото. В Андалусии Карлос, засунув за пояс нож для обрезки виноградной лозы, спорит с братом: «Дед копал канавы вручную, а ты хочешь бурить скважину? Через месяц колодцы опустеют». Его пальцы
Элиас Грей, в мятом свитере с пятном от дешевого кофе, каждое утро спускался в подвал своей бруклинской квартиры. На столе — треснувший ноутбук 2014 года и стопка квитанций за электричество. Лила Мартинес, бариста из кафе на углу, втискивала ему в руку стакан с эспрессо: "Опять всю ночь гонял призраков?" Он морщился, разминая онемевшие пальцы: "Они теперь в розетках живут. Вчера
Пим и Ноп, друзья из бангкокской школы в районе Чатучак, в пятницу после уроков прячутся от жары в пустом классе. Вентилятор скрипит, сквозь открытое окно тянет запах жареного риса с лотка у ворот. Пим рисует в тетради кота в очках, Ноп стучит линейкой по парте: «Через десять лет я куплю мотоцикл и уеду на Пхукет. Ты со мной?» Они рвут листок из учебника тайской литературы, пишут обещания
Эмили, 14 лет, живет с младшим братом Джейкобом в приморском городке Эвергрин. Их отец, часовщик, неделями не выходит из мастерской, чиня ржавые механизмы для городских часов. За три дня до праздника в лавке старьевщицы Мэг Эмили находит дневник с чертежами странного устройства — «атмосферного регулятора». «Пап говорил, это просто легенда», — бормочет Джейкоб, разглядывая схемы. Ночью, пока дети
Карла, 28 лет, с дочкой Лусией (4 года), переезжает в общежитие для матерей-одиночек в Лавапьесе (Мадрид). В комнате №12 с треснувшим зеркалом на шкафу она развешивает детские комбинезоны на батарее, пока Лусия рисует фломастером на обоях. «Мама, а папа придет?» — «Не сегодня», — Карла вытирает ладонью пыль с подоконника, за окном — мусорные баки и граффити с аистом. Подруга Ана, соседка по
Лиам, 17-летний курьер из Чикаго, каждую ночь развозит заказы на потрёпанном скутере, заедая усталость банками «Red Lizard». После случайного падения в открытый люк он натыкается на заброшенную станцию метро, где находит странный браслет с гравировкой в виде переплетённых змей. Следующей ночью он проваливается в чужой сон — видит комнату с обоями в ромбик, плачущего мальчика и тень с красными
Ли Сяохуэй, 17 лет, живет на третьем этаже хрущевки в промзоне Чунцина. По утрам она подрабатывает в автомастерской дяди Лю — протирает фары, меняет дворники, прячет под комбинезон кардиостимулятор. В четверг, когда в гараже воняло жженым маслом, пришел новый механик, Чэнь Юйфэй: парень в зеленом свитере с выгоревшим рукавом тыкал в сломанный мотор и говорил: «Ты хочешь загнать клиента в гроб или
Лукас, 24 года, чинит старый «Пежо 504» в гараже на окраине Буэнос-Айреса. Запах отработанного масла смешивается с ароматом мате, который он пьёт из потёртого термоса. По вечерам он заходит в кафе «Эль-Андениего» на углу улицы Ривадавии, где стены покрыты трещинами, а официантка Марта всегда кладёт лишнюю медиальну в чуррос. Там он встречает Ану — студентку-художницу, которая рисует углём
Лиза Дюваль, студентка-медик из Марселя, копается в старых коробках в гараже покойного брата. Находит разорванный чек из автомастерской *Rouge Moteur* с пометкой «12.10, 18h30» — дата его гибели. В баре *Le Poisson Rouge* бармен, вытирая пивные кружки, бросает: «Твой брат спрашивал про грузовик с желтой краской на бампере. Следов после аварии не нашли, да?» На следующий день Лиза пробирается на
Ана, 23 года, копается в коробке с потёртыми амулетами на рынке Вилья-Экологии в Ла-Пасе. Её пальцы в зелёном лаке задевают бронзовый медальон с трещиной — внутри спрятана свёрнутая карта боливийских шахт 1930-х. «Сто боливиано, не меньше», — бросает она покупателю в кепке «Сан-Паулу», отгоняя муху со лба платком. В тот же день Карлос, 31 год, в порту Монтевидео чинит деревянную лодку «Лусеро»,
Рама Рао, уставший инспектор в помятой форме, каждый день объезжает узкие улочки Хайдарабада на стареньком Royal Enfield. Его напарник Пракаш, вечно жующий бетель, торопливо записывает жалобы старухи из чайной лавки на Мадинагуде: «Вчера опять проводки резали! Говорю, Рама-гарю, ты ж полиция!» Рама ворчит, закуривая биди: «Ты думаешь, я проводов не вижу? Сначала свет в участке проведи, потом
