Филипп О’Брайен и Лукас Хэллоран прячутся в заброшенном сарае за чертой городка Кейп-Хилл, штат Мэн. Накануне они стали свидетелями расстрела троих мужчин в лесу — лицо убийцы запомнили, но боятся рассказать. Лукас, перебирая старый бинокль с треснувшим стеклом, шепчет: «Если мы сольём его в реку, всё исчезнет?» Филипп молча смотрит на пятна крови на рукаве Лукаса — их не отстирать. Шериф Хелен
Мисси Мартен, пятнадцатилетняя школьница из Мидвилла, случайно активирует древний артефакт во время уборки в гараже дяди-археолога. Вместо пылесоса она взрывает паутину в углу, открывая каменный медальон с трещиной в форме молнии. "Ты в курсе, что это светится?" — кричит Лиззи, её подруга, заглядывая в окно с коробкой пиццы. К вечеру Мисси обнаруживает, что может двигать мусорные баки
Джейк, десятилетний рыжеволосый мальчишка в потертой кепке, копался в рюкзаке у подножия эвкалипта в австралийском буше. «Лила, спички промокли!» — крикнул он сестре, которая обдирала кору с сухой ветки. Вместо ответа Лила сунула руку под гнилой пень, вытащила горсть белых личинок: «На ужин хоть что-то будет». Они два дня топтали тропу вдоль пересохшей реки, спали в самодельном шалаше из
Эмиль, 34 года, работает печатником в типографии на окраине Брюсселя. Каждое утро он заезжает в кафе *Le Tourbillon* на площади Святой Екатерины — берет эспрессо и круассан с миндальной начинкой. Там он впервые замечает Люси, новую баристу в очках с синими стеклами: она разбивает блюдце, роняет поднос, бормочет что-то на смеси французского и фламандского. «*Je suis une catastrophe ambulante*», —
Лена, 28-летняя копирайтер из Бруклина, каждое утро начинала с просмотра Tinder за чашкой кофе, который вечно проливала на клавиатуру. В сентябре она встретила Джейка, бармена с татуировкой совы на запястье, который водил её на концерты инди-групп в подвалы Вильямсбурга. «Ты даже не знаешь, как открыть устрицу», — усмехнулся он, когда она попыталась заказать устрицы в баре на Хадсон-стрит. В
Лин, 12 лет, каждое утро протирала пыль с деревянных лошадок на полках дедушкиного магазина в переулке за пельменной «Золотой дракон». Старик Чжоу чинил сломанного робота-обезьяну, бормоча: «Шестерёнки здесь… нет, левая лапа хрустит». В углу валялся механический дракон с потрескавшейся краской — его принесли в лавку накануне, завернув в газету 1983 года. Когда Лин случайно уронила ему в пасть
Бахит, лет десяти, в потёртой рубахе, каждый день таскал воду из колодца к хижине на краю деревни. Его отец, Карим, чинил капканы у очага, где варился чечевичный суп с куркумой. В зарослях бамбука мальчик нашёл слонёнка с рваной раной на ноге — назвал его Сури, спрятал в сарае, подкармливая украденными финиками. "Он же один, как я", — бормотал Бахит, перевязывая тряпкой серую кожу.
Эмили, 23 года, моет полы в кафе «Причал» на набережной Санта-Моники. У неё трещина на экране телефона, а в рюкзаке — засаленная тетрадь с заметками о подводных рифах. По утрам она подкармливает чаек остатками круассанов, пока владелица кафе, Марта в розовом фартуке, ворчит: «Опять птичий бардак! Ты тут благотворительность или работу делаешь?» По вечерам Эмили забирает младшего брата Лукаса из
Лора Меррик возвращается в родной Хартсдейл после пяти лет работы в Чикаго. Ее мать, Марта, встречает дочь на автовокзале с термосом какао и вязаным шарфом с оленями. В местном кафе *Морозный дуб* Лора сталкивается с Ником Тернером — старшим братом ее школьной подруги Джесс, который теперь управляет семейной фермой. «Ты все еще ненавидишь снег?» — усмехается он, вытирая пенку молока с бороды.
Лукас копался в гараже, разбирая коробки с потрескавшимися от времени фотоальбомами и сломанными радиоприемниками. Под слоем старых газет 90-х он наткнулся на кожаную папку с инициалами «Э.Р.». Внутри лежала карта, нарисованная чернилами, с пометками возле маяка на северной окраине Бэйвилла. «Смотри, тут отметина в форме якоря», — прошептал он своей сестре Элли, проводя пальцем по линии берега.
Хоуп Мейерс, 23 года, моет полы в кафе "Diner’s Edge" на окраине Чикаго. После смены залезает в рваные кроссовки, бежит в подвал общественного центра, где арендует помещение за $15 в час. Там она ставит старый ноутбук на пианино, включает трек с помехами, повторяет связки для уличного баттла. "Ты снова забыла про еду?" – мать, Линда, оставляет контейнер с холодной пастой на
Лейла, 17 лет, подрабатывает в бруклинском кафе *Brew & Hue*, рисуя портреты посетителей за чаевые. В подсобке между сменами она хранит потрескавшийся мольберт и тюбики масляных красок, пахнущих льняным маслом. Однажды за столик у окна садится Мило, парень в помятом худи с рисунком молекулы серотонина, заказывает латте без сахара. «Ты слишком много думаешь, пока рисуешь, — говорит он, глядя,