Руби Херринг, криминальный журналист из провинциального Брекенвилля, копается в коробках с архивными номерами местной газеты. В углу подсобки, пахнущей плесенью и старыми чернилами, она выдергивает выпуск за 12 октября. На третьей странице — колонка анонимного астролога: *"Марс в Скорпионе предвещает смерть под часами городской ратуши до следующего полнолуния"*. Руби щелкает фото на
Лора, лучшая подруга Грэйс, первая забила тревогу, когда та не пришла на утренний кофе в кафе "Лунный свет". "Она даже сумку не забрала из шкафчика на работе", — сказала Лора брату Грэйс, Кайлу, пока они рылись в её квартире. В ящике кухонного стола нашли разорванную фотографию Дерека, мужа Грэйс, с цифрами 217, написанными красной ручкой на обороте. Кайл заметил следы грязи у
Тодд Маргарет, 34 года, в помятом костюме от TJ Maxx, прилетает из Портленда в Лондон по временной визе. Его берут ассистентом в офис энергетической компании на набережной Темзы — стеклянное здание с лифтами, пахнущими кофе и лосьоном для рук. Босс, Дейв Шелли, бывший регбист с хриплым смехом, поручает Тодду презентацию для норвежского клиента: «Ты же работал с Greenpeace?» — «Конечно, — врет
В Риме, 1924-й. Карло, молодой журналист с потёртым блокнотом, копается в архивах *Il Mondo*, сравнивая заметки о пропавшем депутате-социалисте. Его друг, типограф Энрико, ворчит, разливая цикорий: «Тысячи листов напечатал, а теперь боюсь свою тень». На Виа дель Гамбуто полицейский комиссар Риччи находит окровавленный портсигар с инициалами «Д.Ф.» в канаве — след ведёт к дому Думмини, местного
Генерал Риккардо Морони, затянутый в потертый китель с выцветшими нашивками, обнаружил расхождения в отчетах о поставках боеприпасов на военный склад под Турином. Его подчиненный, капрал Энцо Витали, в пятнах машинного масла на руках, перебирал папки с документами: «Здесь нет подписей за 12-е число, но ящики пустые». Морони, разглядывая треснувшее стекло на часах, бросил: «Ищи водителей. Тот
Ли Мэй, девушка в застиранном фартуке кафе "Звездная пыль", заметила вспышку на радаре за стойкой — прибор, оставшийся от матери-астронома Линь Сяо, замигал красным. За окном Чунцина неоновые рекламы «Lucky Dumplings» меркли в тумане, а Юйцзе, коллега с сигаретой за ухом, тыкал в экран смартфона: «Опять твоя комета? Может, инопланетяне хотят наш вонтан-бао украсть?» Внезапно дверь
Лиам, 17 лет, в рваной куртке с пятнами масла, копался под капотом «Шевроле» в гараже отца на окраине Брекенвилля. Его отец, Том, уже третий день не появлялся на работе, оставив сына разгребать завалы клиентов. Элла, в фартуке с логотипом кафе «Морозный клен», случайно задела зеркало грузовика, когда несла коробку с имбирным печеньем. «Эй, осторожнее!» — крикнул Лиам, высунувшись из-под капота.
Сельское кладбище в Пенсильвании. Барбара поправляет венок из пластиковых цветов на могиле отца, пока ее брат Джонни ёрничает: «Папа на том свете уже третий стакан налил, а ты тут тюльпаны переставляешь». Внезапно из-за деревьев появляется сгорбленная фигура в рваном костюме — нападает на Джонни, впиваясь зубами в плечо. Барбара, вцепившись в ключи от старого «кадиллака», бежит к машине, но дверь
В Лондоне 1483 года Ричард, герцог Глостерский, сидит в Тауэре, разрывая пергаментный свиток с печатью брата-короля. За окном — запах гниющих листьев Темзы и шепот слуг: «Говорят, принцы в северной башне сами хлеб не режут». Его жена Энн, в платье с вытертыми локтями, ставит на стол кубок с вином: «Они дети, Ричард. Даже если Эдуард бастард…» Он не смотрит на нее, поправляя пряжку на искалеченной
Марко, водитель грузовика с татуировкой Скорпиона на предплечье, каждое утро заезжает в кафе на via Garibaldi. Там он берет корзину с булочками для булочной своей сестры Карлы, но всегда задерживается, чтобы поддразнить официантку Лючию — ту самую, что верит в гороскопы и носит в сумочке потрепанную книжку с предсказаниями. «Опять про Львов читаешь? — смеется он, разминая сигарету в пепельнице. —
Азиз, худощавый дед в выцветшем халате, каждое утро проверял, не скрипят ли колеса арыка возле его дувала. Салима, внучка, таскала воду в медном кувшине, споря с соседкой Зухрой о том, чей кизяк быстрее высохнет под солнцем. "Пока коровы жуют полынь, мы тут языками мелем", — ворчала Зухра, поправляя платок. В полдень, под разлапистой чинарой, Азиз разминал в ладонях кусок халвы:
Кирилл, худой парень в кепке с потрепанными краями, выходит из электрички на станции под Ростовом. В кармане — смятая карта с пометками маркером: «Харьков», «Полтава», «Кременчуг». На перроне сталкивается с Олей, которая тащит рюкзак с оторванным ремнем. «Чертовы застежки, дешевый китайский пластик», — бормочет она, подбирая рассыпавшиеся карандаши. Кирилл молча наклоняется, протягивает ей тубус
