Кайра, с рыжими волосами до пояса, въезжает в новую квартиру на 15-м этаже в Бандра — окна заклеены газетами, на полу коробки с туфлями на шпильках. Она устраивается стилистом в журнал *Elite*, но вечерами сливает данные с офисного компьютера — ищет упоминания о Викраме Сингхании, чей голос с хрипотцой преследует ее в анонимных звонках: «Привет, Чхая. Или уже забыла старое имя?». В кафе рядом с
Карим, 22 года, таскает ящики с финиками на рынке Аль-Шорджа. Каждое утро он проходит мимо разрушенного кинотеатра «Аль-Зейтун», где его брат Амир пропал три года назад. В кармане — потрёпанная фотография: они вдвоём на фоне чайной «Абу Хади». «Ты всё ещё ищешь призраков?» — хрипит продавец лепёшек Юсеф, вытирая муку с лица. Карим молчит, замечая на стене свежую надпись: *«Где твой герой?»* — те
Лиам, пятнадцать лет, в рваных кедрах, копался в мотороллере у сарая, когда заметил вмятины на кукурузном поле — глубокие, будто от когтей. Джози, его сестра, щурилась на закате: «Папа говорил, кроты», но пальцы дрожали, обтирая грязь с найденного в почве металлического обломка — холодного, с прожилками, как вулканическое стекло. На следующий день в кофейне «Старая Мельница» Эван, одноклассник,
Чжоу Ин, бросившая монастырь в Шаолине после кражи древнего свитка, возвращается в родной Сан-Франциско. Вместо семейного ресторана «Золотой дракон» её встречают пустые столики и долги отца, Лу Вэя. На второй день она натыкается на банду, вымогающую деньги у владельца лавки специй на Грант-авеню. «Ты кто, новенькая соцработница?» — усмехается главарь, держа в руке нож для разделки утки. Ин, не
В старом районе Бейрута, 23-летний Халед, механик из гаража на улице Хамра, случайно находит в разбитой машине клиента конверт с фотографиями чиновников и списком счетов в швейцарских банках. Его сестра, Мариам, студентка-журналистка, узнаёт на снимках депутата от правящей партии и шефа местной полиции: «Этот мерзавец вчера по ТВ говорил о борьбе с коррупцией», — бросает она, перебирая бумаги.
Лиса с рыжим, местами вытертым мехом — Эмили — принюхивается к замерзшему ручью, выслеживая стаю синиц. Ветка трещит под лапой, птицы взмывают вверх. Одна, с перепачканным в глине крылом — Луи — застревает в колючем кустарнике. «Царапины заживут, а голод нет», — бормочет Эмили, вытаскивая его зубами, но вместо укуса швыряет в снег: «Лети, глупыш. Научись сначала вить гнезда не на поваленных
Герберт Маколе, 17 лет, каждое утро пробирается через толчею рынка Иданре в Лагосе, чтобы помочь матери, Ифеоме, разложить мешки с куркумой и сушеным перцем. Его отец, Чиди, водит потрепанное желтое такси с отклеивающейся наклейкой святого на лобовом стекле. По вечерам, за пластиковым столом на кухне, заваленной пустыми бутылками пальмового масла, Чиди рассказывает, как возил женщину в платье с
В деревне под Налгондой, Телангана, Раджу, парень в застиранной рубашке, торгует на рынке перезрелыми помидорами. Его мать Сарасвати каждый вечер пересчитывает монеты в жестяной коробке, приговаривая: «Опять не хватит на ритуал для деда». По соседству, в доме с треснувшей верандой, дядя Венкат пьёт чай с кардамоном, споря с женой о разделе земли — его старый мотоцикл «Royal Enfield» заржавел под
Эмили Карвер, детектив с привычкой жевать мятные леденцы, наткнулась на коробку с письмами в красных конвертах, заваленную под старыми квитанциями на чердаке почтового отделения Уиллоу-Крик. Каждое письмо помечено датами 1987 года и адресовано «Тому, кто найдёт». Джейкоб Реннер, её напарник в поношенной кожаной куртке, перебирал конверты, щурясь сквозь очки со сколотой линзой: «Ты уверена, что
Хинако, 17 лет, каждое утро подметала снег у дверей семейной лавки в городке Сирояма. Однажды под сугробом нашла потёртую куклу-хина с треснувшим веером. «Бабушка, это же из старых праздничных наборов?» — спросила она, вытирая грязь с фарфорового лица. Старуха замолчала, перебирая рисовые лепёшки на прилавке: «Выбрось. Такие вещи приносят метели». В ту же ночь Хинако услышала за окном смех,
Илья Соколов, парень из Екатеринбурга, притащил чемодан с облупленными наклейками в московскую общагу на улице Станиславского. Соседка Марина, вечно в халате с пятнами от подсолнечного масла, ворчала: «Опять картошку жарить буду — у вас, артистов, денег на нормальную еду нет». В театральном институте Илья вмазал полторы тысячи за «консультацию» педагогу Николаю Петровичу, тот смял купюры в
Джек Марлоу, в ржавом экзоскелете с царапинами от микрометеоритов, торговался с таможенником на орбитальной станции «Зеро-Дельта». «Две канистры гидрогеля за пропуск в сектор К-7 — или я расскажу, чьи грузы ты прятал в доке №12», — процедил он, поправляя перемотанный изолентой скафандр. На станции пахло озоновой гарью и пережаренным синтетиком из кафе, где пилоты-дальнобойщики играли в покер на
