Джек Харпер, креативный директор студии Silver Screen, каждое утро начинал с кофе из картонного стакана и проверки тревожных сообщений от ассистентки Лизы. «Ава Кларк снова в гримерке — требует убрать упоминание о своем персонаже-вегане в третьем акте», — бормотал он, протирая очки рубашкой, пока лифт поднимал его на 14-й этаж офиса с потрескавшимся окном. В перерывах между звонками китайским
Ёдзи Фуруя, парень в потрёпанной кожаной куртке, каждое утро втирает в шею гель из белой капсулы — так все борются со старением в Токио 2036 года. Его друг Масао, вечно жующий жвачку, тащит его на гонки по промзоне: ржавые трубы, лужи масла, рёв модифицированных моторов. После падения с мотоцикла Ёдзи начинает видеть «прозрачников» — полуразложившихся людей с вывернутыми суставами. «Опять
В центре событий — Арпад Дракулич, вампир средних лет, работающий сортировщиком писем на почте в Будапеште. Его квартира в панельной пятиэтажке на окраине завалена старыми газетами *Népszabadság* и банками консервированной свиной крови, которые он получает по талонам. Каждое утро перед сменой он мажет лицо кремом «Лили» с SPF 20, чтобы не обгореть под люминесцентными лампами. На работе коллега
Игорь, водитель скорой с татуировкой змеи на запястье, находит Анну возле заброшенного цеха в промзоне. Она в рваном свитере стоит под фонарем, жует жвачку и просит довезти до Твери. «Денег нет, — говорит, — зато есть вот». Достает из кармана смятый конверт с фотографией мужчины в очках. В машине пахнет лекарствами и сыростью. По дороге Анна молчит, крутит регулятор печки, потом резко: «Ты
Лина застряла на лекции по философии в берлинском университете, когда получила смс от Юлиуса: *"Жду у того кафе с зелеными столами. Принеси свои записи по Ницше"*. Он сидел, разглядывая трещину в чашке эспрессо, когда она швырнула на стол потрёпанную тетрадь. «Ты вообще спал эту ночь?» — спросила Лина, тыча пальцем в его синяки под глазами. Юлиус, не отрываясь от конспекта, пробурчал:
В блоке 10 женского лагеря Аушвица-Биркенау доктор Карл Клауберг, в белом халате с закатанными рукавами, ставит опыты над еврейскими заключенными. Польская узница Зофья Кечманьская, бывшая акушерка, вынуждена ассистировать ему — измеряет температуру воздуха в камерах, куда помещают женщин после введения химикатов. «Ты будешь мыть полы, если откажешься», — бросает он, когда она роняет стеклянную
Эмили, мать троих из Бристоля, каждое утро раскладывала носки мужа Тома на лестнице, пока не нашла в его куртке чек из ювелирного с непривычным именем. Вместо скандала она собрала соседок — медсестру Лидию и студентку-иммигрантку Фариду — в заброшенном кафе на углу Хай-стрит. «Он купил колье любовнице, а я три года экономлю на плитке для ванной», — бросила Эмили, разминая пальцами салфетку с
Сяо Линь, 17 лет, каждое утро протирает стойку в семейной чайной «Бамбуковая тень» на переулке Хуансин. Вентилятор с треском гонит горячий воздух, смешивая запах жасминового чая с ароматом масла из жаровни у соседского ларька. Юй Фэй, новенький из Нанкина, впервые заходит с разбитым чемоданом — его отправили к тёте после ссоры с отцом. «Здесь даже сахар в чай кладут как будто нарочно медленно», —
Марьяна, 24 года, вязала свитер у окна своего львовского квартирника, пока чайник свистел на плитке. На работе в кофейне «Зерно» она заметила парня в потёртой кожанке — он три дня подряд брал раф с кардамоном и садился у розетки, заряжая ноутбук. «Кажется, вы каждый день меняете только наушники», — протянула она чек, указывая на его синие Beats. «А вы не меняете фартук», — хрипло усмехнулся
1930 год. Зулейха, татарка из деревни Юлбаш, доит корову, когда врываются красноармейцы. Муж Муртаза хватает топор — пуля комиссара Соловьёва попадает ему в грудь. *"Контра сдохла",* — бросает тот, вышибая дымящийся махоркой окурок о порог. Женщину с другими «кулаками» грузят в телячий вагон. В дороге рожает мальчика — ребёнок захлёбывается кровью при схватках. Вместо могилы — дыра в
Бобби Аксельрод в кожаной куртке ругается по телефону с трейдером из своего хедж-фонда Axe Capital, пока мотоцикл мчит его через пробки Мидтауна. В офисе на 45-м этаже Лара, его жена, перебирает счета за частную школу для детей и спрашивает секретаршу: «Где чек на яхт-клуб? Бобби опять забыл подписать». Чак Роудс, окружной прокурор с кофе-стайном в руке, втискивается в переполненный лифт здания
В маленьком городке Брентвуд, штат Огайо, 32-летняя Джессика Морроу, инструктор по каратэ, возвращается из Чикаго после увольнения. Её мать, Барбара, владелица захудалого спортзала «Golden Fist», уговаривает её провести зимний детский лагерь. Джессика натыкается на Люка Харпера, местного электрика с травмой плеча, который чинит гирлянды на площади. «Ты же не ударишь человека с паяльником?» —
