Джимми Шайв-Оверли, циничный писатель с вечно недописанным вторым романом, сталкивается с Гретхен Катлер на свадьбе их общих знакомых в Лос-Анджелесе. Он в смятой рубашке с пятном от виски на воротнике, она — в платье, которое «надевала, чтобы позлить бывшего». Они крадут блюдо с канапе, прячутся за гаражами, спорят о нигилизме. «Ты ненавидишь людей, но боишься одиночества», — бросает Гретхен,
Лиза приезжает в сибирский городок, где выросла. На вокзале её встречает мать в потёртом плаще, молча забирает чемодан. В квартире пахнет грибами — сушатся на нитках у печки. На столе старый фотоальбом: школьные снимки с подругой Аней, которая исчезла пять лет назад. «Ты зачем вернулась-то?» — спрашивает мать, помешивая щи. Лиза не отвечает, вечером идёт в заброшенный ДК, где раньше репетировали
Раджа, водитель рикши с потёртым сиденьем из искусственной кожи, подбирает Миру у рынка Кроуфорд. Она, в жёлтом сари с пятном от чая на рукаве, суёт ему свёрток: *«До отеля "Золотой павлин" – и молчи о маршруте»*. По пути они сворачивают в переулок за аптекой Sharma Medicals, где Викрам, её брат-полицейский с потрёпанным жетоном, втирается в салон, хрипло шепча: *«Документы на склад в
Аяме, 14 лет, в дождь прячется под крышей заброшенного склада возле канала. Находит коробку с потрепанным свитком, где нарисованы драконы с глазами из перламутра. "Этио... сэнсэй говорил, такие вещи приносят беду", — бормочет она, вытирая грязь с бумаги пальцем, запачканным в чернилах от школьных уроков. На следующий день в классе химии ее ластик внезапно превращается в лягушку.
Сакура, 24 года, в съемной однушке в Синдзюку дописывает четвертую главу манги про романс двух школьников-музыкантов. На столе — гора эскизов с пометками «больше физического контакта» и пустая банка «BOSS Coffee». Звонит редактор Накамура: «До дедлайна 12 часов. Если не сдашь сегодня, контракт пересмотрят». Она ворчит, заклеивает пластырем мозоль на указательном пальце, дорисовывает сцену с
Лиза, студентка журфака, нашла потёртую фотографию 1982 года в коробке с бабушкиными вещами на даче под Клином. На снимке — четверо мужчин в серых плащах у бетонного завода, на обороте надпись фиолетовыми чернилами: *«Кто следующий?»*. Макс, её сосед-программист, заметил на фото лицо, похожее на пропавшего в 80-х дядю Лизы. «Слушай, тут вонкая полоска на рукаве, — Макс прищурился, водя пальцем по
Нахи, копаясь в старом школьном портфеле, находит конверт с синими чернильными пятнами. Внутри — письмо от себя же, но из будущего: *"К 20 мая новый ученик Какурита повесится. Не дай ему замкнуться"*. За обедом в душной столовой, пока Сува ковыряет вилкой холодный омлет, она перечитывает строчки о парне в помятой рубашке и шраме на левом запястье. "Смотри!" — толкает ее
Юки, старшеклассница с потертым рюкзаком, случайно натыкается на запертый шкаф в углу кабинета химии. Внутри — коробка с выцветшими фотографиями 1998 года: группа учеников в масках, на обороте одной карандашом написано *«Не входи после звонка»*. Ее друг Такуми, помешанный на старых камерах, снимает помещение, но на пленке вместо пустых парт появляются силуэты с неестественно выгнутыми спинами.
Рен, пятнадцатилетний ученик с чёрным рогом под вязаной шапкой, прятал следы демонической крови — убирал когти перочинным ножом перед уроками алхимии. Миюки, его соседка по общежитию с вечно перепачканными чернилами пальцами, нашла в заброшенном крыле библиотеки треснувший свиток с печатью в виде совы. *«Смотри, тут про «Сердце двух миров»… Ты когда-нибудь видел такие символы?»* — она провела
Юта Камия, 17 лет, каждый вечер прячет под кроватью блокноты с набросками BL-манги. После уроков в школе «Хигаси» он задерживается в пустом классе, рисуя сцену, где школьный капитан футбола Цубаса целует застенчивого библиотекаря Рё. «Опять твои фантазии?» — смеется одноклассница Аяна, застав его за столом. Юта краснеет, прикрывая рисунок рукой: «Это… для конкурса!» Дома мать ругает его за пятна
Харуюки Арита, сгорбившись над планшетом в углу школьной столовой, листал записи о прошлой битве в нейросети. Его пальцы дрожали — на экране мелькали координаты странного сигнала возле станции Синдзюку. «Ты снова забыл про домашку по математике?» — Куроюкухимэ ткнула его в плечо ручкой с помпоном в виде розового хамелеона. Она протянула тетрадь, где между формулами зачем-то нарисовала динозавра в
Ли Мэй, студентка театрального колледжа, подрабатывала уборщицей в полузаброшенном театре «Золотой феникс» на окраине Пекина. Ее подруга Сяо Лань, помогавшая сортировать старые декорации, нашла за креслом в третьем ряду потрепанную афишу 1927 года с именем актрисы Сяо Юй. «Смотри, тут дата премьеры совпадает с тем пожаром, о котором писали в газетах», — прошептала Сяо Лань, вытирая пыль с
