Представляешь, есть такой комиссар — все зовут его Кот. Ну, не кошка же, в конце концов! Парень служил себе при Ватикане, да не удержался — полез проверять алиби у самого Папы Римского после одного убийства. Ну и… бац! В наказание — ссылка на крошечный островок Фавиньяна у Сицилии. Место, где даже ворованные курицы считаются громким криминалом, а старушки на лавочках шепчутся громче, чем шумит
Представьте: два чудака-доктора, Альфио и Сильвио, вдруг решают, что станут гуру похудения где-то на римских холмах. Альфио, видите ли, женат на дамочке с толстым кошельком и ещё более «толстым» семейством, которое вечно лезет не в своё дело. Ну, и как ему было не уговорить Силивио помочь выклянчить у жены их шикарную виллу под клинику? Родня, конечно, взвыла — да вы что, это ж наше родовое
Знаешь, иногда кажется, что добрые поступки — как шарик с гелием: отпустишь, а он или улетит в небо, или хлопнет тебя по уху. Вот Тито Торризи, этот вечно насупленный адвокат с делом в портфеле и мигренью вместо совести, решил сбежать от своих провалов прямиком во Флоренцию. Ну а что? Каменные улицы, вино, может, хоть совесть оттает... И тут, представляешь, в аэропорту официантка Мэри — глаза
Представьте: глубокая парижская ночь, тишина, которую вдруг — бац! — разрывают дикие крики из какого-то старомодного дома на углу. А там... два трупа, обе женщины. Жуть, да? Полиция в ступоре: ни мотива, ни следов — ничего. Только одна странность: убийца, похоже, обладал силой терминатора и умел растворяться в воздухе, словно дым. Клэр Дюпен, конечно, сразу поняла — это дело прямо кричит о том,
Знаешь, история такая — представь, конец войны, эсэсовцы в панике сматываются из приморского городка, но перед этим успевают припрятать какие-то списки своих шпионов. Типа, «спасибо за сотрудничество, ребята, теперь держитесь сами». А через пару лет появляется этот тип — Сэм Пейдж, он же Семен Пайгин, бывший наемник у фашистов. Ну и, понятное дело, не один, а с подельниками. И вот они врываются в
Вот, представь: обычный парень, Митька, семнадцать лет — война его аж в сибирской глухомани застала. Ну, думаешь, тыл, тишина, ничего страшного? Как бы не так! То голод, то потери, то такое, о чём даже вспоминать страшно. А люди... Боже, как же их много было — тех, кто последнюю краюху хлеба оторвёт, чтобы чужого ребёнка накормить. Мужики с обмороженными руками лес валят, бабки в стужу валенки
Представляешь: в тихий провинциальный городишко въезжает потрёпанная полуторка, выкрашенная в цвет пыльного неба. За рулём — седой дед Аполлон, бывший фронтовик, который тащится через полстраны, чтобы повидать старого командира. А тут наш Валерка Елкин — пацан с вечно грязными коленками и глазами, что горят, как фонари. Услышал рёв мотора — сердце ёкнуло, будто в груди картошка взорвалась. Ну-ка,
Знаешь, иногда смотришь на таких персонажей и думаешь: "Ну и продуло же ребят ветром в голову!" Представь: тихие провинциальные городки, скука смертная — и вдруг ба-бах! Банк в щепки. А через неделю — опять! Как будто кто-то специально решил разукрасить серую жизнь фейерверком из купюр и кирпичей. Главные герои тут — два сорванца, Барни и Люк. Словно Сизиф, только вместо камня у них
Представь: жаркая Туркмения, война где-то далеко гудит, а здесь, на забытой богом железнодорожной ветке, жизнь будто застряла в песках. Зина — женщина с глазами, в которых застыло ожидание. Муж пропал, а она всё ждёт, цепляется за эту ниточку — вдруг вернётся? Рядом Надя, ленинградка. Молчит чаще, чем говорит — словно часть той блокадной тишины привезла с собой. А ещё Андрей — машинист,
Знаешь, иногда возвращаюсь мыслями к тем старым сиквелам, которые будто пытаются перепрыгнуть через собственную тень. Вот та третья часть… Боже, как же она меня в свое время запутала! С одной стороны — ностальгия по тому самому дождю за окном мотеля, с другой — ощущение, что режиссер будто на спор с самим собой: «А смогу ли я еще кого-то усадить в душ, да так, чтобы зритель ахнул?» Честно? Первые
Тьфу, Лондон! Мокро, серо, промозгло до костей — как будто небо продырявили и льёт без передышки. Сидишь в съёмной конуре, нос красный от холода, и думаешь: ну и кому вообще такая жизнь нужна? А тут в газёнке объявление — какой-то тип ищет жену. Нет, не навсегда, всего на год, зато на тропическом острове! Ну серьёзно, я бы и кота сейчас за солнце продала, а тут... Свадьба ради пальм и океана?
Представляешь, вот живут себе Уолтер с Анной в центре Нью-Йорка, а тут бац — и приходится им съезжать с насиженного места. Ну куда? Решили, видимо, что хватит скитаться по съемным углам, пора свой уголок искать. Но где взять-то такие деньжищи в этом безумном городе? И тут, как в кино, знакомый подкидывает «ого-го какой вариант»: дом, мол, почти даром, сказка, а не предложение! Ну кто ж от такого
