Молодая и амбициозная журналистка Клэр получает задание, которое обещает стать сенсацией: расследовать серию странных и пугающих событий, связанных с загадочной улыбкой. Эта улыбка, появляющаяся на лицах жертв, оставляет за собой след ужаса и необъяснимых смертей. Погружаясь в расследование, Клэр сталкивается с древними легендами и современными городскими мифами, которые переплетаются в зловещую
Джек Уолтерс, детектив из Мельбурна, каждое утро заезжает в закусочную на углу Спенсер-стрит, берет бутерброд с яйцом и чашку черного кофе. Его напарница, Сара Митчелл, встречает его у причала Ярры, где нашли тело грузчика со следами пыток. «Кости переломаны аккуратно, — бормочет Джек, приседая рядом с лужей крови. — Кто-то знал, куда бить». В кармане жертвы — обгоревшая фотография старого склада
Луиза, 22 года, протирает станок на текстильной фабрике «Гармонд» в Чикаго, пока её младшая сестра Ида, 17, переписывает конспекты по экономике в комнатке с протекающим краном. По вечерам они делят банку тушёнки, спорят о профсоюзах. «Деньги за ремонт крыши опять ушли на твои книги», — Луиза стучит вилкой по жестяной тарелке. Ида прячет потрёпанный томик Синклера под матрас — соседка-доносчица за
Эдгар, худощавый парень в очках с треснувшей дужкой, перебирает старые письма в съемной квартире на окраине Бостона. Его соседка Мейв, бывшая медсестра с татуировкой совы на запястье, приносит ему кофе в жестяной кружке: «Опять всю ночь лампу жег? Патроны за твой счет». В ящике комода она находит черновик рассказа про таксиста, который подбирает пассажиров-призраков — Эдгар вырывает листы,
Агата, студентка-археолог с потрепанным рюкзаком и привычкой жевать кончик карандаша, роется в вещах покойного деда, Эдварда Блэка. В ящике старого дубового стола, пахнущего лавандой и плесенью, она находит дневник с пометкой *"Нимуруд, 1983"* и фотографию статуэтки богини с треснувшим крылом. *"Ты что, хотел, чтобы я это нашла?"* — бормочет она, перебирая страницы с картами
Пиноккио, с трещиной на щеке и ржавым болтом вместо носа, торчит в переулке за закусочной «Свинья и Свисток». Лиза, хозяйка заведения в засаленной фартуке, швыряет ему бутерброд с ветчиной: «Опять воняешь машинным маслом. Карло вчера спрашивал, не видел ли я деревянного ублюдка». Пиноккио хрипит, поправляя проволоку на сгибе локтя: «Пусть ищет. Я ему не марионетка». Ночью он пробирается в
В глухой деревне у реки Квай 17-летняя Мали работает на рисовом поле с матерью. Однажды, собирая травы в заброшенном храме, она натыкается на каменную статую с треснувшим лицом. "Почему ты плачешь?" — шепчет Мали, касаясь мха на щеке изваяния. Ночью её будит холод: на краю кровати сидит девушка в мокром саронгe, с волосами, пахнущими тиной. "Имя Лейп — искалеченная душа требует
Люсьен Шабанель, 23 года, прибывает в полуразрушенный военный госпиталь под Амьеном. Коридоры пахнут хлоркой и гноем, медсестра Мари, в фартуке с коричневыми пятнами, бросает ему: «Перевязочный материал вон там, если найдете. Обезболивающего нет». В палате №4 раненый капрал Пьер кряхтит, пытаясь достать фотографию жены из-под подушки: «Они меня бросили, как падаль…» Люсьен стирает кровь с
Лун Вэй застрял в прокуренном номере отеля «Золотой феникс», чиня сломанный радиатор. Мэйлин, его сестра, копошилась в углу, вытаскивая из-под кровати коробку с потрёпанными фотографиями. «Тут кто-то писал иероглифы кровью», — она ткнула в пятно на обороте снимка 1946 года, где группа девушек в ципао стояла у парадной лестницы. Лун фыркнул, поправляя очки: «Может, просто вино пролили? Вон стены
В Бостоне, 27-летняя Лена Вулф, инженер-нейротехнолог с привычкой жевать мятную жвачку во время работы, обнаруживает аномалии в данных имплантов своей коллеги Риты. «Твои показатели альфа-волн скачут, как сумасшедшие после 22:00. Ты опять подключалась к рабочему серверу дома?» — спрашивает она, тыкая пальцем в график на экране. Рита, поправляя очки с синей оправой, бормочет: «Я тестировала новый
Чезаре, лис в потертом пиджаке, рылся в мусорных баках за закусочной «Джина» на Бродвее. Его сестра Лукреция, с рыжими прядями под шляпкой-сеточкой, торговала поддельными лекарствами возле метро — мазала губы помадой с блестками, чтобы отвлечь копов. «Слышал, старик Винчи хочет сжечь доки», — бросил ей Чезаре, вытирая лапу о штанину. В кармане у него лежала потрепанная фотография: отец,
Стефани Ландау, мать двоих детей, переезжает в тихий пригород Огайо. Её дом — бежевый коттедж с сиреневыми гортензиями у крыльца. Каждое утро она печёт кексы с малиной, развозит сыновей на футбол, улыбается соседкам. В гостиной, под слоем семейных фото, прячется папка с вырезками о пожаре в её прошлом доме в Техасе. Эмили Нельсон, журналистка из местной газеты, замечает царапины на запястьях
