Луи, толстопузый хозяин забегаловки *«У дяди Тони»*, вечно спорит с поваром Энцо, который вместо котлет подсовывает в меню фрикадельки с розмарином. «Ты хочешь, чтоб меня гильотинировали? — кричит Луи, размахивая счетом за мясо. — Эти шарики даже кот не ест!» За стойкой вертится Лора, студентка-заочница: наливает кофе старику Бертраму, который клянчит бесплатный пирог, приговаривая: «Моя пенсия —
В лесу под Смоленском, возле полуразрушенной деревни Горячино, группа партизан роет землянки. Иван Ковшов, бывший тракторист, чинит трофейный радиоприемник, обмотав провод куском брезента. «Немцы вчера увели скот из Покровки, — говорит он, не отрываясь от пайки. — Надо бы эшелон на перегоне подорвать, пока не поздно». Лидия Марченко, медсестра, стирает бинты в ледяном ручье: ее пальцы синеют, но
Лена, 27 лет, копается в коробках с книгами в подвале магазина «Чернильное пятно» в Портленде. Находит потрёпанный дневник внутри старого издания «Моби Дика» — почерк матери, умершей пять лет назад. «Сэм сегодня спросил, почему небо синее. Я соврала, что это из-за океана», — читает она, проводя пальцем по сломанной корешком странице. В гараже на окраине Джейк, её младший брат, снимает глушитель с
Эдди Мартинес, управляющий казино «Золотая змея», копается в бумагах за своим столом из красного дерева. Находит нестыковку в транзакциях — $200 тысяч ушли на счет фирмы-призрака. «Кто, блин, *Санрайз Холдингс*?» — бормочет он, разминая татуировку на запястье. Тем временем его сестра Лина, диджей в клубе «Неоновая пустошь», получает смс с фото разбитой гитары и текстом: «Следующая — твоя
Милош, в потёртой кожаной куртке, каждое утро покупает *два* кулека ракии у ларька возле рынка Калинич — один себе, второй для отца, который уже три года не выходит из квартиры на четвёртом этаже. На углу Браничевеской улицы он сталкивается с Аной, студенткой-медиком, которая тайком подрабатывает в морге: «Опять за бутылкой?» — бросает она, поправляя рюкзак с учебниками по анатомии. По вечерам
В Ленинграде, зимой 1986-го, электрик Виктор Семёнов, разбирая старые провода в подъезде на Невском проспекте, натыкается на замурованную коробку с письмами. В них — угрозы в адрес замдиректора завода «Красный Октябрь» Геннадия Петровича: *«Если не принесешь пять тысяч к пятнице, твоя дочь не вернётся из института»*. Виктор, вспоминая скандал на заводе из-за пропавших станков, решает копнуть
Рамона работает в крошечном кафе *Bean & Ink* на окраине Бруклина, разливая латте студентам и расклеивая по городу свои стихи на обрывках чеков. Её мать, Кармен, медсестра ночной смены, каждое утро оставляет на холодильнике записки вроде *«Достань тамалес из морозилки, не забудь про счет за свет»*, но Рамона их сминает, пряча в карман джинсов с выцветшими коленями. В четверг, когда сломалась
В Чикаго, Джек Моррисон, ветеран с шрамом через левую бровь, чинил грузовик в гараже, пропахшем маслом и бензином. Его дочь Энни, 14 лет в клетчатом платье, принесла сэндвич с тунцом: "Пап, миссис Картер говорит, по радио что-то про вспышки над озером". Сирены завыли, когда он вытирал руки тряпкой. По Лейк-Шор-Драйв промчались три армейских джипа, сбивая мусорные баки. В небе, между
Максим Гордеев, бывший шахтер из Воркуты, в декабре выносит последние инструменты из закрытой шахты. Его жена Елена, медсестра в поликлинике №4, прячет рецепт на антидепрессанты под старыми счетами за свет. Их дочь Лиза, пятнадцать лет, три дня не ходит в школу — сидит в подъезде с телефоном, заряжая его от розетки в лифте. В гараже за авторемонтом «У Геннадия» Максим пьет самогон с Артемом,
В старом доме на окраине Мумбаи, за шторой из бисера, Шобха перебирала чечевицу, пока Радж в клетчатом пиджаке торопливо застегивал портфель. «Сарла-маа сказала, рис подорожал на два рупия, — бросила Шобха, не поднимая головы. — Амит вчера опять порвал брюки в школе». Радж хмыкнул, поправляя очки: «Велосипед подождет до премии». На веранде Сарла, обмахиваясь газетой, ворчала на уличного торговца,
Лина Мартинес, 27 лет, сортирует посылку с треснувшим углом в почтовом отделении Филадельфии. Внутри — пачка писем 1948 года, адресованных несуществующему дому на Вязовом переулке. «Чёрт, опять эти призрачные адреса», — бормочет она, разглядывая конверт с пятном, похожим на кофе. Вечером, за пиццей с ананасами, которые ненавидит её соседка Роза, Лина замечает в одном письме фразу: «Они знают про
В Ньюфаундленде механик Лиам Бирн копается в двигателе старого пикапа, когда звонит сестра: «Тетя Мэри нашла письмо от твоего отца. Ты не бастард, а единственный наследник какого-то герцогства в Ирландии». Лиам вытирает руки об промасленную тряпку, смеется: «Пусть сначала заплатят за ремонт». Но уже через неделю он стоит в дождь перед обшарпанным особняком в графстве Керри. Местный юрист Макбрайд
