Лайла Морган, 27-летняя барменша из Бостона, каждое утро протирала стойку в *Red Sparrow* тряпкой с запахом старого кофе. Заведение стояло на углу Харрисон-стрит, между аптекой и закрытым кинотеатром. В четверг, когда дождь стучал по вывеске, к ней подсел мужчина в мокром плаще: «Ты находила письма с цифрами?» Он оставил конверт, пропитанный запахом ладана. Внутри — фото ее младшего брата Калеба,
Макоки, рыжеволосая официантка из кафе *La Luna*, каждое утро пробирается через узкие улочки Толедо, заваленные коробками от апельсинов. Её соседка Кармен, владелица лавки специй, постоянно ворчит: «Опять в джинсах с дыркой на колене? Мужчины такую не возьмут замуж!» По вечерам Макоки тайком крадёт бутылки вина из подвала кафе, чтобы обменять их на сигареты у глухого старика у моста Алькантара.
Милан, 24 года, тащит смену на изношенной фабрике «Иво Лола Рибар» в Савски-Венац. После восьми часов у станка ладони въелись машинное масло, пахнет металлом и дешевым кофе из автомата. Отец, Сречко, бухает с утра — вчера опять продул ползарплаты в покер. *«Сына, ты как та собака на цепи. Выйди, найди дело»,* — хрипит он, разливая ракию по столу. Милан молчит, смотрит на трещину в стене, которую
В Алматы братья Ерлан и Айдар делят мебельную фабрику, доставшуюся от отца. Ерлан, старший, хочет продать бизнес китайским партнёрам: *«Здесь уже не заработать, весь рынок завален дешёвым пластиком»*. Айдар, младший, настаивает на модернизации цеха — в его блокноте расчёты закупки немецких станков. На семейном обеде в доме с резными ставнями их мать, Гульнара, разливает кумыс в пиалы и требует
Стефани, официантка из кафе *Daily Brew*, находит в мусорном баке за работой окровавленный нож. Её подруга Лена, учительница местной школы, в это время получает анонимный звонок: «Полиция уже едет. Ты следующая». Девушки вспоминают вчерашнюю ссору в баре с их общим знакомым, Эриком Бойлом, который угрожал Лене из-за долга в $500. Вместо того чтобы звонить в полицию, Стефани прячет нож в старом
Эмили Картер, архивариус с привычкой поправлять очки средним пальцем, копается в коробке с документами 1874 года в подвале манчестерской библиотеки. Рядом Том, коллега в клетчатой рубашке, чинит сломанную лампу, ворча: *"Опять эти провода… Кто-же так паяет?"* В пыльном фолианте о земельных спорах Эмили находит вклеенный листок с детскими каракулями — *"Папа говорил, тут камни
Лила, 17-летняя старшеклассница из Бруклина, подрабатывает разбором хлама в антикварной лавке дяди Мортэя. Между учебой и ссорами с матерью-одиночкой из-за пропущенных уроков она натыкается на потускневшую лампу с выщербленными арабскими узорами — та закатилась под стол с разбитым фарфором. «Чего ты такой кислый?» — бормочет она, протирая бронзу рукавом худи. Дым из носика вырывается внезапно,
В Гроусвилле, затерявшемся между кукурузных полей Канзаса, Эбигейл Кураж чинит старый трактор, пока её муж Джейкоб в ржавом пикапе везёт банки с домашней томатной консервацией на ярмарку. На кухонном столе валяется мокрая тряпка — Лиззи, старшая дочь, забыла вытереть пролитый кофе после спора о долгах. «Через месяц просрочка по кредиту ударит, — бормочет Джейкоб, разглядывая квитанцию с
Лола, рыжеволосая сваха из Бруклина, раскладывает папки с анкетами на столе в крохотной квартире над пекарней. Ее клиенты — учитель математики с фобией кошек, вдова, коллекционирующая старые радиоприемники, парень из Queens, который на первом свидании всегда заказывает два бургера («На случай, если она стесняется»). В кафе на углу 5-й авеню Лола тыкает карандашом в меню: «Ты хочешь серьезных
Алиса Дюпон, 23 года, недавняя выпускница политологии, устраивается помощницей к мэру Лиона — Жану-Полю Руссо, 54 года, циничному карьеристу, потерявшему интерес к работе. Ее первое задание — разобрать кипу жалоб на ремонт мостовой в квартале Круа-Рус. «Вы же не будете игнорировать письма о трещинах в асфальте?» — тычет она пальцем в экран ноутбука, пока Жан-Поль доедает круассан с миндальной
В кадре мелькают кадры из детства: Андрей в доме на окраине Иваново, где отец, Арсений, читает ему стихи при свете керосиновой лампы. Позже — Москва, аудитории ВГИКа, запах проявочных химикатов. Тарковский спорит с Юсовым о ракурсе в «Ивановом детстве»: *Тут нужен нижний угол, чтобы земля давила*. В архивах — письма матери, где он жалуется на шум в коммуналке, мешающий писать сценарии. На съемках
Ной, 17 лет, переезжает в Бангкок из Чиангмая после смерти отца. Живет в комнате над пекарней тети Сом, где по утрам пахнет кардамоном и жареным кокосом. В школе сталкивается с Мэй — она ворчит: «Опять опоздал? Твой рюкзак хлопает, как рыбацкая сеть». Ее дневник с наклейками коалы пропадает из шкафчика, а в нем записка про долги Ноя перед местной бандой. Он клянется, что не брал, но Мэй хлопает
