Лука, 16-летний парень с выгоревшими на солнце волосами, таскает мешки с мукой в пекарне дяди Карло на окраине Рима. Однажды утром, вынося мусор, он натыкается на Софию — девушку в потёртой кожанке, копошащуюся в контейнере с объедками. «Ты тоже их видишь?» — бросает она, указывая на пустую стену. Лука фыркает: «Ты с похмелья или сектантка?» София хватает его за запястье, и внезапно воздух
Ээро, 17 лет, в рыжем вязаном свитере, заметил, что соседка Айно перестала выносить мусор по утрам. В школьной столовой Лина, разливая брусничный сок, бросила: «Брат Мико три дня не звонил из общежития в Тампере». Ээро проверил старые газеты в библиотеке — за 1987 год вырезка про исчезновение лесоруба. На полях чьи-то каракули: «Они не ушли, они здесь». Вечером, чиня лодочный мотор в сарае, он
Полина, рыжая девочка в потертых кроссовках, каждый день после школы бежит в гараж к отцу Игорю. Он копается в моторе «Жигулей», ворчит на ржавые болты, а она собирает из обрезков труб робота-собаку. «Смотри, пап, хвост шевелится!» — тянет его за рукав, показывая скрепленный скотчем механизм. Мать Ольга, учитель математики, за ужином разбирает тетради: «Опять Лера списала у тебя контрольную?»
В долине Циньшуй, заваленной обломками старых крепостных стен, Ли Вэй — плотный мужчина с шрамом через бровь — копал колодец, пока его младший брат Сяо не принес сверток с выцветшей шелковой картой. «Шу перекрыли каналы у перевала Хуньмоу, — прошептал подросток, обводя пальцем трещины на карте. — Рисовые поля сохнут третий месяц». Ли Вэй вытер ладонью пот, размазав глину на щеке: «Собери
В старом замке Шварценфельс, затерянном в баварских лесах, трое подростков — Лина, Каспар и Эмиль — обнаруживают, что стали единственными наследниками покойного короля Фридриха III. Их дед оставил загадочный дневник с координатами спрятанной короны, но ключ к шифру спрятан в семейных реликвиях: Лина находит старую карту в переплете книги по астрономии, Каспар разбирает механизм башенных часов, а
Кира, пятнадцатилетняя механик с ржавым протезом вместо левой ноги, копала мусор в старом доке Порт-Сандридж. Ее друг, Тофер, воровал болты из заброшенного крана, чтобы починить их подводную лодку-такси. «Слезай, пока Сторми не учуял!» — шипела Кира, услышав лай ржавого робопса охранника. Они жили в трейлере на окраине города, где Тофер выращивал светящиеся грибы в аквариуме из разбитого экрана.
Алиа, 17 лет, в рваной соломенной шляпе копала землю возле хижины с бамбуковыми стенами. Ее брат Хуан, коренастый парень с татуировкой *"Anak ng magsasaka"* на предплечье, тащил мешки с рисом через высохшее поле. *"Мама сказала — если до сезона дождей не соберем, банк заберет участок",* — бросил он, вытирая пот грязной тряпкой. Внутри дома Лола Мель, их бабка, перебирала
Лена Ковальски, инженер-электрик с татуировкой шестеренки на запястье, обнаруживает в подвале бостонской библиотеки странный механизм — ржавую сферу с мерцающими лампочками. Рядом валяется журнал 1987 года с пометками «Δ-фаза активна. Не пускать Райли». Её напарник, Оскар Мендес, ворчливый бариста с хронической аллергией на кофеин, случайно активирует устройство, когда ставит на него чашку с
Лила, 27 лет, работает бариста в закусочной Joe’s Diner на окраине Чикаго. Каждое утро она протирает стойку с треснувшей плиткой, пока повар Седрик ворчит: «Опять кофе закончился? Ты ж вчера сама забыла заказ сделать». В её рюкзаке завалялась потёртая тетрадь с рисунками заброшенных зданий — она снимает их после смены, избегая звонков от матери, которая требует вернуться в Огайо. Всё меняется,
Марион, 16 лет, перебирает пачку пожелтевших рецептов в тесной кондитерской на окраине Марселя. За окном гудят трамваи, а её пальцы в муке натыкаются на записку с пометкой "Хиос, 1982": *"Смешай фисташковую пасту с каплей оливкового масла из деревни Агиос Георгиос — вкус станет... воздушным"*. В холщовой сумке у неё уже лежит билет на паром. В порту Пирея к ней пристаёт
Филли, рыжеволосая девушка в потёртой кожаной куртке, чистила блендер в кафе на углу улицы Каррер-де-Парадис в Барселоне. В кармане её фартука лежал старый фотоаппарат «Зенит», найденный в коробке с испорченными мандаринами. После щелчка затвора на плёнке проявился силуэт незнакомого магазина с неоновой вывеской на кантонском диалекте. Вместо грохота посуды Филли вдруг услышала гудки парома
Элла, теперь герцогиня Уэстминстерская, втирает воск в паркет дворца, пока Чарльз разбирает налоговые отчёты. "Слуги шепчутся, что ты сама чистишь камины", — бросает он, перебирая пергаменты с печатями. Элла смахивает пот со лба: "Лучше сама, чем снова слушать, как миссис Твигг хрипит от астмы при виде золы". По четвергам она тайком уезжает в Ист-Энд — учит девочек из
