Чан Ми, гитарист с облупленным черным лаком на ногтях, каждое утро толкался в переполненном вагоне метро линии 2, чтобы успеть на репетицию в подвале возле станции Хондэ. Со Джун, вокалист, вечно опаздывал, принося с собой запах кимчи от вчерашнего ужина и оправдания вроде: «Автобус сломался возле моста Банпо». Хе Вон, барабанщица, ворчала, закручивая пластины хай-хэта, — её раздражали крошки от
Джэ Чан моет полы в рыбном магазине, когда внезапно роняет швабру — перед глазами вспыхивает сон: женщина в красном пальто роняет ключи у горящего дома. Он звонит Хонг, прокурору из соседнего квартала: *"Третья аллея, дом с синей крышей… Там будет пожар"*. Она хрипит в трубку, зажимая платком нос от дыма: *"Как ты…?"* — но связь обрывается. На следующий день Хонг приходит в
Чон Хи Сун, 27 лет, каждое утро протирает пыль с корешков книг в магазине *Moonlight Pages* возле станции Хондэ. Его руки часто пахнут старыми страницами и цитрусовым освежителем, который он распыляет на полки. Юн Сон А, 25 лет, работает в крошечной кофейне через переулок — приносит ему капучино с надписью «Не засыпай!» из взбитого молока. «Опять «Преступление и наказание» в детективы засунул? —
Вон Сук, дочь гончара из деревни у реки Ханган, случайно сталкивается с королем Сонвоном, когда тот в простой одежде инспектирует рынок керамики. Её руки в засохшей глине, запах обожженной глины от невыспавшейся из-за ночного обжига чаш — это первое, что замечает Сонвон. "Твои пальцы дрожат", — говорит он, указывая на трещину в её изделии. Она огрызается: "Лучше бы ваши советники
Хваюн, пятнадцатилетняя дочь рыбака, каждое утро помогает отцу разгружать сети с сардинами и кальмарами на причале Пхохана. Её лучший друг Чанмин, парень в залатанной ветровке, дразнит: «Опять воняешь тухлыми водорослями — в школе за парту сядешь в конце класса». После уроков они крадут леденцы из лавки тёти Минджу, прячась за бочками с кимчхи, пока та кричит на кота, опрокинувшего банку с
Гиль-дон, худощавый парень с шрамом на левой щеке, таскает мешки с рисом через грязную улицу деревни в провинции Канвондо. Его отец, Ким Тхэсок, целыми днями плетет соломенные циновки у глиняной печи, а мать, Чхве Мёнхи, торгует сушеными анчоусами на рынке, где воняет тухлой рыбой и перегорелым маслом. Чиновник Пак Чжуволь в расшитом золотом ханбоке приезжает на паланкине, требует удвоить налог:
Чхве Минхо, 16-летний школьник из пригорода Тэджона, каждое утро прятал гитару в старом чехле за мусорными баками, чтобы мать не увидела. После уроков он сбегал в заброшенный гараж, где уже ждали Юна с синтезатором, завернутым в полиэтилен от дождя, и Джису, стучавшая палочками по ржавым ведрам вместо барабанов. «Если через месяц не соберем пять тысяч подписчиков, папа отправит меня учиться на
Ким Союль втирает спирт в ладони, пока двигатель судна грохочет под операционной. Рядом медсестра Ли Ханыль щелкает шприцем, выгоняя пузырьки воздуха: «В деревне на Мысе Дальнем двое детей с температурой. Говорят, кашель с кровью». Союль кивает, поправляет маску. На столе — рыбак с застрявшим крючком в ладони; в углу ржавый холодильник гудит, храня вакцины. Каждые три дня корабль бросает якорь у
Чи Ук, бывший прокурор с привычкой вытирать очки салфеткой перед допросами, сталкивается с Бон Хи — студенткой юридической академии, которую обвиняют в поджоге квартиры бывшего парня. Они пересекаются в здании суда на улице Сочхо: он случайно роняет папку с документами, а она, пытаясь помочь, проливает на них латте. «Теперь мне точно светит тюрьма», — бормочет Бон Хи, вытирая кофе рукавом
Йо Хён живет в крохватой однокомнатной квартире в районе Мапхо — окна выходят на стену соседнего дома. По вечерам за стеной слышно, как соседка-студентка повторяет французские глаголы. После увольнения из издательства он подрабатывает репетитором, проверяя тетради в кафе с липкими столиками. Чон Арин, архитектор, каждое утро выгуливает рыжего кота Бокки по двору, где старухи сортируют мусор.
Ха Рам, девушка с ожогами на ладонях от подносов с кофе, каждое утро замечает черные тени вокруг пациентов в сеульской больнице "Сонгмин". Эти тени густеют перед смертью — так было с мальчиком из палаты 307, чьи кроссовки со светящимися шнурками она до сих пор находит под койкой. «Ты тоже их видишь?» — спросил ее однажды мужчина в промокшей черной куртке, стоя под вывеской супермаркета
Ми-Чжон, в потрёпанной кожаной куртке, каждый день проезжала на мопеде мимо закусочной *Ханян* в районе Хондэ, где продавали её любимые рыбные палочки в соусе гочудян. Её подруга Ю-На, вечно с наушниками в ушах, ждала её у школы «Сонгмин», дёргая за нитку на рукаве своей формы: «Опять опоздаешь на химию, и Чон-Хо опять будет орать про дисциплину». Ми-Чжон, разворачивая фантик от жвачки, бросала:
