Энтони Энстед, все зовут Энт, коптит в гараже на окраине Детройта. Его мастерская — ржавый ангар с запахом отработанного масла, где на стене висит портрет деда с гаечным ключом. Клиенты привозят убитые «шевроле» и «форды», а он чинит, ворча: «Карбюратор тут ни при чем, Билл. Ты опять масло не менял, как я говорил?» По вечерам пьет кофе из треснувшей кружки с надписью «Лучший папа», хотя детей
В Нью-Йорке 1938 года Эми Понд, в потертой кожаной куртке, натыкается на граффити с треснувшими глазами, пока Рори Уильямс подбирает выпавший из кармана ключ от ТАРДИС. «Это не просто рисунки», — бормочет Доктор, проводя сонником по стене, — «Ангелы сменили тактику. Они теперь через фото плодятся». В подвале отеля «Зимний Квартал» они находят капсулу времени с запиской: «Не возвращайся за мной.
Марко Риччи, детектив из римского отдела по культурному наследию, находит в архивах галереи Уффици выцветшую фотографию 1943 года — солдаты вермахта грузят ящики с маркировкой «Боттичелли». Рядом с ним София Бьянки, реставратор с татуировкой Меркурия на запястье, водит пальцем по карте: «Здесь, под Сан-Клементе, раньше были тоннели. Проверь дату эвакуации немцев — 4 июня 1944». В катакомбах,
Хавьер Мора, тридцатилетний механик из пригорода Валенсии, втирал гуталин в цепь Yamaha R6 в гараже, пахнущем отработанным маслом и сигаретами «Fortuna». Отец, Пако, согнувшись над разобранным двигателем, бросил: «Спонсоры хотят бабла, а мы не можем даже новые колодки купить». На столе валялся счет из клиники, где лежала мать Хавьера — 12 тысяч евро за химиотерапию. На следующий день на трассе
В Детройте Джек Моррисон, слесарь с обожжёнными пальцами от паяльной лампы, спорит с женой Эллен за кухонным столом: «Если эти конвейеры не ускорятся, к лету ни одного танка не соберём». На столе — холодный кофе и газета с заголовком о стачках в Питтсбурге. Тем временем в Бруклине репортёрка Клара Беннетт роется в счетах закупок армейских сапог, натыкаясь на поддельные подписи. Её редактор,
Джозеф Пфайфер, замначальника пожарной части на Чеймберс-стрит, услышал гул самолета над Манхэттеном, когда проверял гидранты возже Всемирного торгового центра. По рации прокричал: «Кто-нибудь видел, куда он врезался?» — но ответа не дождался. На 31-м этаже Северной башни Марианна Легро, секретарь в Marsh & McLennan, только открыла контейнер с кофе — пластиковая крышка отскочила от стола,
Андрей Долгорукий, поручик уланского полка, после отступления под Смоленском очнулся в крестьянской избе с перевязанной сапожным ремнём ногой. Рядом — Маша, дочь кузнеца, вытащившая его из-под трупа лошади: *"Ваши менты-то уже в Ржев удрали, а вы тут кровью истекаете"*. Каждое утро она приносила ему квашеную капусту и хлеб с лебедой, а сама чинила отцовскую наковальню, пока французы
Джек Доннелли, плотник с облупившимся наперстком на большом пальце, таскал балки на стройке у Лиффи. Каждое утро начинал с вареного яйца в газете — скорлупа прилипала к чертежам в кармане. "Слышал, Коллинз снова урезал премии за высотность?" — сплюнул смолу Патрик, его напарник, поправляя ремень с выцветшим гербом "Шеннон-строй". В портфеле Джека лежал счет за школу дочери,
На острове Андрос местный гид Джейкоб Уолтерс щурится от солнца, указывая на трещину в известняке: «Вот здесь пещера уходит на 40 метров вниз — туристы вечно роняют фонари». В лагуне у рифа Тобаго морской биолог Лина Мартинес замерла с щипцами, подбирая обломок коралла — рядом проплывает стая голубых хирургов, а барракуда кружит у затонувшей шхуны. На пляже Гранд-Терк девочка в клетчатой юбке,
В Берлине, на третьем этаже здания с треснувшими карнизами, главный редактор газеты «Фёлькишер Беобахтер» Карл Рихтер каждое утро проверял гранки перед отправкой в печать. Его пальцы пахли табаком и чернилами — он выкуривал по пачке «Juno» за день, поправляя заголовки вроде *«Еврейские спекулянты губят немецких матерей»*. В соседнем кабинете Геббельс, щурясь от дыма сигары, диктовал
Багз Банни в клетчатом пиджаке вертелся перед камерой, поправляя галстук-бабочку. Рядом Даффи Дак в цилиндре тыкал ему в бок клювом: "Эй, морковкоед, ты ж мой бутерброд съел вчера!". На заднем плане Элмер Фадд, спотыкаясь о кабели, тащил ящик с динамиками, бормоча: "Чтоб вам пусто было, кр-р-роличья морда!". Освещение мигало — кто-то наступил на провод, соединявший усилитель с
В старом особняке на окраине Чикаго, где обои желтели от сырости, пара исследователей — Джейкоб с седыми висками и Эмили в потёртой кожаной куртке — расставляют камеры с ИК-подсветкой. «Здесь вчера температура упала до 5 градусов», — бормочет Джейкоб, поправляя диктофон на мраморном камине. Эмили щупает плесень на стене: «Пару дней назад кто-то дёрнул меня за волосы в этой комнате. Невидимый, но