Элайджа Ланкастер, младший сын, возвращается в родной городок Бриджтаун после гибели отца в ДТП. В старом доме на окраине, пахнущем затхлостью и лавандой, он находит в ящике комода письмо с пометкой *"Для Мэтью, если меня не станет"* — адресованное старшему брату, который исчез пять лет назад. Сестра Марго, управляющая семейной фермой, выбрасывает окурки в жестяную банку из-под кофе:
Эмили Картер, биоинженер с татуировкой ДНК на запястье, каждое утро протирала спиртом стол в лаборатории на окраине Монреаля. Рядом с пробирками синтезированной говядины валялась открытая пачка жвачки со вкусом барбекю — подарок коллеги Лоры. "Ты хоть пробовала эту хрень?" — Лора ткнула вилкой в розоватый биокомпозит. "Не до вкуса, сроки горят", — Эмили перезапустила дрожащий
Джейк Морган, 23 года, каждую ночь пробирается через грязные переулки за клубом *Red Coyote*, чтобы сыграть сет на разбитой гитаре. Его соседка Лила Санчес, официантка в кафе *Sunset Grind*, после смены стирает с рук запах жареного лука, пока пересматривает записи кастингов. «Если не сегодня, то когда?» — бросает Джейк, наливая дешёвое вино в пластиковый стакан. Лила молчит, перебирая квитанции
Джек Тревор, бывший морпех с нервным тиком левого глаза, таскает за собой чёрный кейс с разобранной винтовкой M40. Его квартира в Бруклине завалена пустыми банками из-под энергетиков и картами города с отметками красным маркером — перекрёстки, крыши, слепые зоны камер. В подъезде соседка-пенсионерка Марта вечно ворчит на пятна грязи от его ботинок: «Опять как свинья прошёл!» Напарница Лена,
В руинах Капернаума команда археолога Лии Амитай, загоревшая до черноты под израильским солнцем, нашла обломок известняковой плиты. Надпись на арамейском, выцарапанная неровными буквами, гласила: «Симон, сын Ионы». Лиа вытерла пот со лба рукавом хлопковой рубахи, позвала ассистента: «Давид, глянь – тут прямое упоминание Петра из Евангелия. Только он на 30 лет старше, чем мы думали». Они спорили
В деревне Риу-Негру, затерянной в бразильской Амазонии, 17-летняя Ана находит следы гусениц бульдозеров у реки. Она зовет брата Жоао: «Смотри, они вернулись через мангровые заросли». Жоао, протирая маслом старый карабин, хмурится — утром его сеть для ловли пираний порвана, будто кто-то спешил. В хижине их бабка Мария перебирает сушеную асаи, бормоча о белых людях из компании Norpalm, которые
Джек Траверс, каскадер с шрамом над левой бровью, живет в потрепанном трейлере за студией в Бербанке. Каждое утро он заезжает в закусочную *Marty’s Grill*, заказывает черный кофе и яичницу с беконом, пока оператор Рэй ворчит про сломанную камеру на прошлых съемках. Вечером Джек тренирует дочь Мэйси делать сальто на ржавой трапеции во дворе — та упрашивает разрешить ей подменить статистку в сцене
Джейкоб Райс, бывший детектив из Карсон-Сити, каждое утро наливает кофе в треснувшую кружку с надписью «Лучший папа» — подарок дочери, которая теперь живет с бывшей женой в Денвере. В гараже за авторемонтной мастерской на Пайн-стрит он собирает папки с делами, которые полиция закрыла: фото пропавшей медсестры Лоры Эванс, записи с камеры наблюдения с размытым силуэтом у склада Fisher’s Grain. К
В Брекенридже, штат Колорадо, ветеринар Джек Торренс ковыряет засохшую кровь под ногтями после вскрытия мертвой лисы. Ее зрачки были расширены, как у животных с фермы Грейди, которые месяц назад растерзали овчарку. «Тебе повезло, что коровы не прыгают по деревьям», — хрипит Сэмюэл, фермер с обмотанной бинтом рукой, пока Джек осматривает царапины на воротах сарая. В рации у Джека трещит голос
Джек Морроу, бывший пилот с татуировкой орла на предплечье, рылся в ящиках старого трейлера в пустыне Невады. Он нашел потрескавшийся амулет с символами майя, завернутый в газету 1987 года. "Черт, да это же та самая штуковина из легенд", — пробормотал он, услышав гул подъезжающих джипов. Его напарница, Елена Риос в потертой кожаной куртке, выхватила пистолет: "Картер уже здесь.
Макаревич в старом гидрокостюме с оторванной молнией на локте ковыряет ножом застрявший клапан баллона. Рядом Сергей, бывший военный водолаз, щурится на барометр: «Давление падает, к вечеру штормить начнёт». Андрей бросает в рюкзак запасную камеру Nikonos-V, обмотанную изолентой — купил на толкучке у рыбаков в бухте Витязь. Под ногами хрустит ракушечник, пахнет йодом и ржавым железом. На глубине
В цехах уральского завода, затянутых сизым дымом паяльных ламп, Сергей Ковалев щупает обожженными пальцами скол на бронеплите. «Опять брак в третьей партии», — бормочет он, смахивая окалину со схем Т-34. Напротив, Анна Семенова, в промасленном комбинезоне, разбирает неисправный дизель: «Твой брак — полбеды. Вчера с конвейера три корпуса сняли — трещины, как паутина». В раздевалке, грея руки над