Michael Mclaren


Сырая карта ложится рубашкой вверх, и гадалка не глядит на неё. Она уже знает: четыре истории, запертые в колоде, просятся наружу. Каждая - короткий путь в чужую агонию. Румынская цыганка вскрывает одну за другой, и вместе с её голосом оживают кошмары тех, кто когда-то брал эти карты в руки. Кровь - не финал, а условие сделки: рассказ не отпускает, пока не насытится. Герои четырёх эпизодов не
Лиза Райт, 27 лет, находит на чердаке старого дома в Портленде потрепанный фотоальбом, засунутый между коробками с детскими игрушками и пачками газет 80-х. На страницах — коллажи из вырезанных лиц, зданий с кривыми окнами, животных с человеческими глазами. «Ты глянь, Мэтт, — тыкает она брата в плечо, — вот эта женщина… она вчера мне снизилась». Мэтт, разбирающий гитару у окна, щурится: «Это же