Пит в мятом худи залазит на сцену клуба «Comedy Cellar», потрёпанный микрофон скрипит в руке. За спиной — красно-чёрный занавес с пятном от кока-колы. «Знаете, как понять, что вы с Таносом — родственные души? — щурится он, поправляя чёлку. — У меня тоже половина тату исчезла после пары сеансов лазера». Зал смеётся, а парень у барной стойки роняет бокал — стекло бьётся под ногами официантки. Пит
Адам, парень из глухой деревни на окраине Этернии, ковыряется в ржавых механизмах старого шаттла за амбаром. Его сестра Кримсон, закатав рукава, тащит ведро с водой из колодца: *"Опять твои железяки… Мать сказала, к вечеру крышу почини"*. Внезапно земля дрожит – из трещины в скалах за огородом торчит рукоять с гравировкой в виде черепа. Меч гудит, как трансформатор, когда Адам
Фортун вкалывает над новым сетом на кухне, разбрасывая листы с шутками между кастрюлями том-ям. Её мать, Синди, закатывает глаза, когда дочь пытается отработать материал про их семью. «Ты точно хочешь рассказывать про то, как папа перепутал крестик с тайским амулетом?» — спрашивает Синди, помешивая карри. Брат Джефф врывается с гитарой, требуя помочь с аккордами для выступления в баре. Сестра
Джек Мэлоун, водитель с облупившейся татуировкой орла на шее, принимает посылку в закусочной *Red Hook*. Барменша Марсия, жуя зубочистку, бросает ключи от склада: *«Там твой груз. И не вздумай открывать — клиенты нервные»*. В трейлере Ford Econoline, пахнущем рыбой и машинным маслом, он находит три герметичных контейнера. Под сиденьем — детская кукла с оторванной головой. По рации шипит голос:
В захватывающем проекте, который открывает двери в мир нетрадиционного подхода к здоровью и благополучию, известная актриса и предпринимательница приглашает зрителей в удивительное путешествие по неизведанным уголкам человеческого потенциала. В центре внимания — инновационные методы, которые бросают вызов традиционным представлениям о медицине и саморазвитии. Каждый эпизод становится настоящей
Раджеш, 24 года, переезжает из деревни под Патной в Мумбаи с чемоданом, забитым баночками ачара от матери. Останавливается у дяди-авторикшиста в Чуне-Бхатти, спит на балконе, застеленном газетами. На первой же работе в колл-центре путает акцент клиента из Техаса: «Сэр, вы хотите *biscuit* или *beach-kit*?» — коллеги хохочут, менеджер Сунита грозится увольнением. По вечерам звонит сестре Амите,
В Лагосе, на закопчённом балконе квартиры в районе Макошо, Эмека Окафор находит в ящике старого стола потёртый конверт с судебной повесткой. Его сестра Адаора, стирающая вудушные бусы в тазу с мыльной водой, бросает полотенце: «Это та бумага, из-за которой баба Лади умоляла отца перед смертью?». Внутри — документы на землю в Аджаокуте, которую их семья потеряла после ареста отца в 2007-м. Эмека,
Клара, немка с аккуратно уложенным пучком волос, пятый час кружит возле ларька с *асаи* в районе Лапа. «*Onde fica a UFRJ?*» — спрашивает она у продавца, мнущего в руках смятый чек. Тот машет в сторону забитой автобусами улицы: «*Pega o 457, mas desce antes do túnel*». В общежитии на Санта-Тереза её ждет София — парижанка в рваных джинсах, которая уже вторую неделю спорит с бразильской
Дэн Брайт, бывший провизор из аптеки на углу 5-й авеню, копается в папках с рецептами после смерти сына-подростка. Он замечает повторяющиеся имена врачей — доктор Лернер, доктор Шоу — и одинаковые дозы оксикодона. В подсобке, пахнущей йодом и пылью, он тычет пальцем в распечатку: «Смотри, Гэри. Тут три рецепта за неделю на Джеймса Риверу, но адрес каждый раз новый». Гэри, техник с татуировкой
Джек Морган копался в двигателе старого «Мустанга» 68-го года, когда в гараж ввалился его младший брат Эдди. «Опять масло менять?» — бросил Джек, вытирая руки об промасленную тряпку. Эдди молча сунул ему телефон: на экране — фото разбитой «Тойоты» их сестры Лизы возле заброшенного склада в промышленной зоне Риверсайда. В бардачке нашли конверт с деньгами и ключ-карту от терминала в порту
В старом порту Антверпена шестнадцатилетний Витс тайком перебирает ящики с импортным табаком. Его сестра Маартен, в растянутом свитере с капюшоном, караулит у причала, жуя леденец на палочке. «Там патруль, слезай быстрее», — шипит она, когда фонарь маячит за контейнерами. Они прячут добычу в рюкзак с выгоревшим логотипом пивной фабрики, протискиваются через дыру в заборе — маршрут, знакомый с
Арадхана, 17 лет, каждое утро протискивается в переполненный автобус №214 от Бандра до Нариман-Пойнт. В сумке — потёртые пуанты, купленные на распродаже в Crawford Market, и контейнер с остатками вчерашнего дал-рис. В балетной студии на третьем этаже торгового центра, где кондиционер вечно глохнет к полудню, она отрабатывает плие под насмешки однокурсника Рахула: «Ты же маратхка, а не какая-то