Знаешь, я тут недавно пересматривал одну старую киноленту — и как же меня пробило! Главная героиня, эта… ну та, которая всегда будто на грани нервного срыва, но при этом умудряется шутить сквозь слезы. Боже, как же она меня бесит и восхищает одновременно! Такой вот коктейль из хрупкости и упрямства — будто смотришь в зеркало, честно. А эти диалоги! То ли авторы гениальны, то ли просто случайно
Знаешь, вот история, от которой мурашки по коже. Представь: двое влюбленных — Титу и Педро — горят друг к другу, а её мать уперлась, как скала. «Младшая дочь должна досидеть у моей постели до гроба», — и всё тут. Традиции, понимаешь ли. Ну и как тут быть? Педро, видимо, решил, что лучше жениться на сестре любимой, чем махнуть рукой. Вот это поворот, да? Живут теперь в одном доме, а взглянуть друг
Знаешь, как иногда жизнь выворачивается наизнанку за пару часов? Вот у этого парня — Джорджа — так и вышло. Еще вчера он был крутым редактором в криминальном отделе, строил планы на отпуск с семьей — море, смех детишек, все дела. Ан нет, решил перед вылетом «на пять минут» заскочить в офис… И попал в адскую ловушку. Теперь он, как загнанный зверь, мечется по этажам родной редакции. Сверху —
Знаешь, есть такая история — один тип из высшего лондонского света, этакий идеальный слуга в безупречной ливрее. Да не просто костюмчик на нём был рабский, а вся душа, кажется, пропиталась этим раболепием. Представляешь? Вечно кланяется, «да, сэр», «нет, сэр» — робот в жилетке. А потом — бац! — судьба забрасывает его в Штаты. И тут начинается магия. Слушай, я не шучу: этот человек, который раньше
Представляешь, Кэтрин — тихоня, которая ютится в тени своего отца, того ещё типа — доктора Слопера. Мать её давно нет, а папаша, вместо того чтобы поддержать, только и делает, что пилит дочку: мол, "вот мать твоя...", "а вот мать твоя...". Живительный пример, ничего не скажешь! А тут вдруг Морис — красавчик с душой мотылька. Завертелся вокруг Кэтрин, улыбки да комплименты
Лола, в сиреневом платье с потёртым жемчугом на рукавах, прячет письма от графа Людвига в треснувшей шкатулке из-под конфет. «Ты веришь, что в Мюнхене можно начать всё с нуля?» — спрашивает она подругу Мари, разливая холодный чай в гостиной парижской квартиры, где обои отклеиваются возле окна. Мари молчит, поправляя чепец, и переводит разговор на долги у портного. На следующее утро Лола уезжает в
Знаешь, как бывает — вроде все вокруг горит, а люди все равно находят повод для любви. Вот и тут: Дублин в огне восстания, англичане костелят всех направо и налево, а среди этих развалин, вонючих подворотен и вечных перестрелок, вдруг вспыхивает страсть между Джипо и Кэти. Она, конечно, девушка с «опытом» — это тактично говоря. Он же вечно ноет, мол, «как ты можешь?!», а она огрызается: «А ты?
Элен, 24 года, работает в муниципальной библиотеке на улице Риволи. Каждое утро она протирает корешок потрёпанного тома «Исповедь сына века» Муссо — книга всегда лежит не на месте. В четверг, когда дождь стучал по витражам, мужчина в выцветшей кожаной куртке спросил: «Вы читали Ремарка на французском?» Его звали Люк, он реставрировал фрески в часовне Сен-Жермен. В кармане у него торчал чек от
Знаешь, иногда истории прошлого цепляют сильнее, чем современные сериалы. Вот, например, судьба Адели Г. — дочери самого Виктора Гюго! Представляешь, каково это — расти в тени гения, а потом махнуть с ним в эмиграцию? Англия, туманы, скука... И тут — бац! — молодой офицер в мундире, от которого сердце ёкнет. Роман, побег, надежды... Но жизнь — не роман папы. Канада, Штаты, ветер в спину. Любовь
Знаешь, это как будто история про каждого из нас, только под соусом французской меланхолии. Представь парнягу, который задыхается в тесном мирке — школа давит, семья не понимает, а вокруг всё серо и предсказуемо. Ну прямо мой подростковый период, только с акцентом! Он так и рвётся вырваться из этой клетки, и я его прекрасно понимаю — самому ведь хотелось всё бросить и сбежать куда глаза глядят. А
Марион, 22 года, подрабатывает в букинистической лавке на улице Муфтар. Каждое утро она протирает пыль с корешков книг Пруста и Камю, поправляет очки с прозрачной оправой. В четверг, когда шел дождь, в лавку зашел Люк — парень в кожаной куртке с мокрыми волосами. Просматривая «Постороннего», он спросил: «Вы верите, что можно убить человека просто из-за солнца?» Его смех был резким. Перед уходом
Знаешь, есть такие кадры, которые въедаются в память намертво. Вот как эта невеста в чёрном — ты сначала даже не понимаешь, что не так, а потом бац: она же в трауре! Платье-то вроде свадебное, кружева, фата, а цвет... Чёрный, как полночь в ноябре. До сих пор мурашки, когда вспоминаю — такое противоречие между праздником и скорбью. Может, режиссёр хотел сказать, что любовь иногда похожа на