Юи, девушка в потёртой джинсовой куртке, каждое утро протирала стойку кафе «Морская чайка», наблюдая через запотевшее окно, как рабочие в оранжевых жилетах разгружают цементные блоки у пляжа. Её сосед Хирото, морской биолог с татуировкой медузы на запястье, часами сидел за микроскопом в лаборатории порта, сравнивая пробы воды. «Вчерашние образцы — 80% микропластика, — бормотал он, поправляя очки.
Сумаре сидит на скамейке у старого футбольного поля средней школы Сирануи, жуя булочку с красной бобовой пастой. Её кроссовки заляпаны грязью после вчерашнего дождя. «Ты что, всерьёз собралась одна против семиклассников?» — Мидори бросает рюкзак на траву, доставая залатанный мяч. В ответ Сумаре молча поправляет повязку на волосах, затянутую слишком туго — подарок младшей сестры. Они
Хасавей Ноа, в потёртой кожаной куртке, щурится от неоновой рекламы кафе в Дахенге. За столиком с треснувшей столешницей Кенн Бидекер тыкает пальцем в голограмму карты: «Склад за третьим доком. Там новые мобильные доспехи для «Мэнанхэттэн» — если не выведем их до утра, блокпосты перекроют все тоннели». Гул дождя за окном заглушает скрип робота-баристы. Хасавей поправляет очки, оставляя отпечаток
Наоя, 14 лет, просыпается в интернате на скалистом острове. Вместо кровати — железная тумбочка с царапинами от ногтей, на стене календарь 1995 года. На завтрак — холодная рисовая каша с маринованными огурцами. Учитель Кавамура, в потёртом пиджаке, заставляет чистить картошку в подсобке. "Это наказание за вчерашний побег?" — спрашивает Наоя. "Ты сам знаешь за что", — бросает
Рыбацкая деревня Сираура затихала перед сезоном тайфунов. Сакура, 14 лет, чинила сети на пыльном причале, когда заметила лодку без паруса, прибитую к скалам. В ней лежал мальчик в выцветшей хаори с узором из персиковых косточек — волосы цвета мякоти недозрелого фрукта слипались от соли. "Ты с барж из залива?" — спросила она, перевязывая ему рану на руке водорослями. Он промолчал, только
В дымном парижском кафе, заваленном чертежами паровых машин, рыжеволосый парень в потёртом сюртуке — Ван — тычет пальцем в страницы синей книги с треснувшим корешком. Напротив него Нуа, вампир в слишком ярком галстуке, морщится от запаха кофе и бормочет: "Ты уверен, что эта штуковина не превратит меня в жабу?" Они спорят о "лечении" проклятья: Нуа хочет вернуть украденные
Юи, 23 года, в потёртом свитере с капюшоном, разгружала коробки на кухне токийского кафе *Himawari*, когда почтальон вручил конверт с печатью из деревни Сиракава. Внутри — ключ от бабушкиного дома и записка: *«Сарай за амбаром. Не бойся пауков»*. Через три дня она стояла на перроне, прижимая чемодан с отколотой ручкой, пока автобус увозил её мимо рисовых полей, где ветер гнал по воде лепестки
Кияхара Кёя, 28-летний гейм-дизайнер-неудачник, засыпает в своей крохотной квартире с разряженным ноутбуком на коленях и просыпается в 2006 году, в комнате общежития художественного университета в Осаке. Стены покрыты трещинами, из соседней мастерской тянет скипидаром. Он натыкается на первокурсницу Нанъё Нанако, которая пытается нарисовать фон для визуальной новеллы — её кисть дрожит, мазки
Кайто, бывший инженер из Токио, очнулся в деревне Ринсэй, где жители собирали рис вручную, а дороги тонули в грязи после дождей. Он заметил, как старик Такуми таскал воду из реки в треснувших кувшинах: "Почему не сделать акведук?" — спросил Кайто, рисуя палкой схему на земле. К вечеру он уговорил плотников срубить бамбуковые трубы, соединив их с горным ручьём. К утру вода потекла прямо
Аяко, 16 лет, втирала чернильное пятно на рукаве мантии, пока Миюки тащила её через коридор с треснувшими витражами. «Опоздаем на заклинания стихий! — одёрнула подруга. — Сэнсэй Сорадзи опять заставит чистить совиные клетки». В классе пахло серой от вчерашнего инцидента с огненными саламандрами: парты были исцарапаны когтями, на полу валялись обгоревшие листки с формулами. После уроков Аяко нашла
Минато просыпается в семь утра от вибрации телефона под подушкой. За окном слышен шум машин с перекрестка возле станции Ниси-Коива. В школе, за партой у окна, он пятый раз замечает, как одноклассник Такума роняет учебник по химии — страницы разлетаются, смех в третьем ряду. На перемене Минато пытается изменить маршрут: вместо коридора с автоматом напитков выходит через задние ворота, но снова
В старом особняке с треснувшими витражами и скрипучими деревянными лестницами 17-летний Кайл, наследник рода Валленштернов, пытается заварить чай, не касаясь чашки голыми руками. Его пальцы в перчатках из кожи альпаки дрожат — проклятие, наложенное ведьмой в детстве, превращает любое живое существо, к которому он прикоснётся, в груду истлевших костей. В комнату входит Лира, горничная в чёрном
