Синдзи просыпается в семь утра, пока Каору ещё ворочается под одеялом. Он надевает серый пиджак, покупает в автомате банку Black Boss, жуёт вчерашний рисовый шарик с лососем по дороге к станции Сибуя. Вечером находит её за ноутбуком у окна — экран светится в полутьме, крошки от крекеров на клавиатуре. «Кран опять подтекает», — бросает он, разглядывая ржавое пятно под раковиной. Она не отрывает
Харуто, 34 года, рыбак с потрескавшимися от соли пальцами, находит в сетях старый Nikon F2. Внутри — плёнка с девушкой в красном кимоно на фоне разрушенного маяка острова Авадзи. В чехле камеры застряла кассетная лента: *"Для Юкико, 1973. Прости, я не смог прийти"*. Почерк на этикетке совпадает с письмами в доме его покойной бабушки, где сейчас живёт младшая сестра Мидори. Она, протирая
Харуто, 28 лет, разгружает мешки с мукой в подсобке пекарни «Аояма» в Осаке. Его фартук в пятнах от засохшего теста, а в кармане — смятая фотография Рико, с которой они расстались три года назад после ссоры у моста Намба. Утром, пока резал безе ножом с зазубренным лезвием, ему пришло сообщение: «Вернусь через неделю. Хочу поговорить. — Рико». Он уронил поддон с эклерами, крича на стажера Кейту:
Такео, слесарь с завода «Каваниси», в перерывах копался в груде списанных деталей за цехом №3. Там он наткнулся на проржавевший котел паровоза 1940-х, заваленный обрезками труб. «Еще неделя — и его бы отправили на переплавку», — бормотал он, вытирая с виска машинное масло. В тот же вечер в крохотной квартире с треснувшим окном Макико, его соседка, разбавляла акрил дешевым растворителем. Ее эскизы
В пустынном городке Барта, где пыль смешивается с пеплом от сгоревших машин, Дорис Ланг втискивает в руку охотнику Д алюминиевую ампулу с синтетической кровью. «Граф Ли ночью пришел через вентиляционные шахты. Отец пытался закрыть люк...» — её голос дрожит, пальцы оставляют потёки ржавчины на металле. Д, не снимая широкополой шляпы, осматривает следы когтей на стальной двери склада — три
Оскар Франсуа де Жаржэ, облаченная в мужской мундир, тренируется с клинком в версальском саду, пока её отец, граф де Жаржэ, хмуро наблюдает. «Ты забыла, что под платьем должна прятаться?» — бросает он, поправляя кружевной воротник. Оскар, вытирая пот со лба, отвечает резко: «Я командую королевской гвардией. Кому нужны платья?» На балу в Зеркальном зале Мария-Антуанетта шепчет ей, играя веером:
Юто, старшеклассник с вечно растрёпанным седым чубом, каждый вторник опаздывает на поезд до станции Сибуя. В одну из таких пробежек он врезается в Хину — девушку в коричневом пиджаке и с заколкой-кроликом на рукаве. Её папка с нотами рассыпается по мраморному полу. *«Извини, я… э-э… помогу собрать»,* — бормочет он, поднимая лист с аккордами для гитары. Хина замечает в его рюкзаке тетрадь с
Хирото, 68-летний бывший бухгалтер, просыпается в деревне Рэнгоку, где вместо электричества — магические кристаллы. Он арендует крохотную комнату над кузнецей, пахнущую гарью и старыми книгами. Каждое утро меняет медные монеты у разносчика Такуми на золотые по курсу «три за пять, старина, больше не выгорит». В углу сундука, под стопкой выцветших кимоно, копятся мешочки с надписями «Рис», «Соль» —
Юкио, менеджер средней руки из токийского офиса «Мицубиси Банк», в пятницу вечером сидит в баре «Комаину» у стойки, разминая в руках салфетку с потёртым логотипом. За соседним столиком Акира, владелец заведения, тушит сигарету в переполненной пепельнице, пока Нао, студентка-медик с потрёпанным учебником по анатомии на коленях, молча ковыряет вилкой остатки омлета. «Ты уверен, что камеры в
Такуя, второгодник с выгоревшим ирокезом, тащит гитару в подсобку за спортзалом, где Акира колотит по барабанам с приклеенной скотчем палкой. "Опять опоздал. У нас через три дня фестиваль, а ты даже аккорды не выучил", — царапает голосом Юми, поправляя очки, заляпанные клеем от плакатов. В углу валяется пустая коробка от *Umeboshi*, пахнет затхлыми матами и старой краской. Репетируют
Первый абзац: Евгений Арбенин, вскрывая конверт с треснувшей сургучной печатью, выронил окурок на ковёр в гостиной. Письмо от управляющего: *«Старый амбар в Липовой аллее продан купцу Горохову. Ваш брат Платон подписал бумаги вчера, после карточной игры»*. Экономка Матрёна, протирая канделябры, буркнула: *«Опять в Питер смотались, а вы тут с голодухи помрёте»*. Евгений смял листок, заметив пятно
Юкио каждый день чинил сети в рыбацкой деревне на Хоккайдо, где воздух пропитан солью и запахом гниющих водорослей. Его отец, Такума, исчез в тумане десять лет назад — старики шептались, что белый кит утащил его на дно. Юкио носил потрепанный дождевик отца, а в углу хибары хранил заржавевший гарпун. «Ты упрямишься, как осьминог в раковине», — говорила мать, разливая мисо-суп. Юкио молчал, но по