Мэл планировала ограбление, но всё пошло не так. Её заложница Фрэнни оказалась женщиной, которая паникует от любого резкого звука. Теперь за ними обоими гонится полиция, и непонятно, кто из них в большей беде. Девушки совершенно разные, но вынуждены действовать вместе. Между ними возникает странная связь: то ли они враги, то ли единственные, кто друг друга понимает. В погоне и панике границы
Германский город, серая обыденность рабочей окраины. Венди проводит дни у плиты в закусочной, её жизнь - череда смен и усталости. Но однажды привычный мир даёт трещину: она обнаруживает, что常年 приём лекарств подавлял в ней нечто необычное. Венди просыпается с суперспособностями и понимает, что она не одна такая. Другие носители силы уже нашли друг друга. Теперь им предстоит разобраться, почему их
Самуэль отлучается в лес на пару минут, а возвращается уже не просто отдыхающим. Он случайно мешает хладнокровному убийству, и теперь вместе с той, кого спасал, бежит от банды. Эдда остаётся одна в пустом лагере: её парень исчез, вокруг тишина, но в этой тишине уже слышны чужие шаги. Она отправляется на поиски, не зная, что наткнулась на чужую и жестокую игру. Впереди рождественские огни, мороз и
Солнце, бетон, хлорка и детский смех. Для Карла открытый бассейн в Грубберге - не просто работа, а дом и дело жизни. Но мэру города это место кажется дырой в бюджете: деньги, которые идут на содержание, чиновник хотел бы запустить в коррупционные схемы. Его планы совпадают с аппетитами местного бизнесмена, мечтающего построить на месте бассейна солидный дом. Карл узнаёт о заговоре и решает
Магазин лотерейных билетов взлетает на воздух за день до того, как Франц Эберхофер должен отметить десять лет службы в провинциальной полиции. Его семья на грани разорения, и единственным шансом поправить дела был джекпот. Теперь Францу достаётся наследство погибшей хозяйки магазина: её мутный сын Лотто-Отто, которого надо спасать от криминальных коллекторов. Коллекторы охотятся на Отто из-за
Морин потеряла дочь. В мире ближайшего будущего, где система образования и ценностей превратила детей в актив, за который идёт борьба, эта утрата перестаёт быть личной трагедией. Она становится вызовом самому устройству общества: что остаётся от человека, когда его ребёнка сводят к показателю успешности? Морин не смиряется с потерей и начинает действовать, сталкиваясь с механизмом, который