Wafaa Aoun


В старом квартале Неаполя Лука, студент-реставратор, находит в заброшенной часовне полустертую фреску с изображением крылатого пса. «*Смотри-ка, Лаура*», — тычет он пальцем в потрескавшийся пигмент, пока его напарница сдувает пыль с латинской надписи: *«Custodes umbrae»*. Тем временем в берлинском районе Кройцберг Йохан, электрик с пирсингом в брови, чинит гирлянды на рождественской ярмарке. Его
Кот по кличке Бублик, старый, с вытертым пятном на боку, привык к своему распорядку: сон на подоконнике, наблюдение за воробьями и терпеливое ожидание, когда девочка Лиза наполнит его миску. Его мир — это берлинская квартира, пропахшая корицей и хвоей, где на каждом ковре валяются иголки от ёлки. Он знал звук открывающегося холодильника и скрип двери в прихожей. Но однажды утром привычные звуки
Барсик, рыжий кот без постоянного адреса, грелся над тепловой решеткой у входа в метро на Александерплац. Его интересовали вчерашние сосиски с рождественского базара, а не дух праздника. Пока он выуживал остатки еды из мусорного мешка, его заметил Рекс, старый пес в потертом ошейнике, который безуспешно искал своего хозяина, Карла. «Он пахнет табаком и кожей, всегда носил коричневую шляпу», —