Дрожь (2019)

Пабло приходит домой поздно, в руках портфель с дела фирмы — кондиционеры. Исабель, его жена, уже уложила детей, на плите остывает кукурузная похлёбка. Она спрашивает без упрёка, но с сухостью: «Где ты был? На совещании затянулось, говорит. А сам вспоминает, как час назад на парковке торгового центра Франсиско, коллега, тронул его за запястье. Больше ничего. Но внутри всё съёжилось, как пальмовый лист от жара. С утра в воскресной школе пастор проповедовал о скверне, и Пабло крестился, глядя на иконостас, где Христос смотрел печально. Дети — мальчик лет семи и девочка четырех — возятся на полу с пластиковыми машинками. Исабель перебирает белье, говорит, что заметила его взгляд, когда Франсиско заходил оставить документы. «Ты сам не свой, Пабло. Может, к доктору?». Он молчит, только вода из крана на кухне капает.

Семья собирается в гостиной — приехали родители Исабель, на столе тамалес, пахнет кукурузой и пряностями. Мать Исабель крестит сына сухими пальцами: «Молись, сынок. Это бес в тебе сидит». Пастор назначает три сеанса «очищения», в подвале церкви — запах сырого цемента и кадила. Пабло сидит на деревянном стуле, пастор кричит, ладонью хлопает по стене, требует отречься от «грязных мыслей». Исабель плачет в машине на парковке. Он едет к Франсиско — квартира на окраине, комнатные цветы на подоконнике, чашка сладкого кофе на столике. «Я не могу больше притворяться», — говорит Пабло, но голос срывается. Телефон разрывается: пропущенный от Исабель, двадцать вызовов. На следующее утро он просыпается в машине, на груди коробка с лекарствами, прописанными частным психиатром. Домой возвращается к полудню — дети играют на веранде, жена собирает вещи в чемодан, на полу разбросаны свои и чужие вещи. Она не кричит, только спокойно: «Или ты идёшь в церковь на исправление, или мы уезжаем к моей матери». Пабло смотрит на плитку в прихожей, трещина змеится по кафелю.