И возвращается ветер... (1992)

Первый звонок отнимает у режиссёра не просто свободу - он отнимает саму возможность снимать. Арест, лагерь, годы забвения: всё это становится частью его биографии, но не стирает главного. Он возвращается к камере, к монтажному столу, к тем сценам, которые когда-то сам выстраивал кадр за кадром. Теперь его собственная жизнь превращается в фильм: хроника сменяется постановкой, документ - воспоминанием, а прошлое вплетается в настоящее без монтажных склеек. Он собирает разрозненные куски - свои старые ленты, лица актёров, уличную съёмку, - чтобы понять, где кончается исповедь и начинается искусство. Рука тянется к плёнке, но стоп-кадр застывает прежде, чем прозвучит команда «мотор».