Знаешь, вот история, от которой щемит где-то в груди. Представь: девчонка Бобби — первый рабочий день, все строго, галстуки, бумажки… И тут бац — этот чудак Римс! Изобретатель, который, кажется, только вчера вылез из лаборатории с паяльником в руках. Ну тип — взъерошенный гений, говорит про коноплю и шелк так, будто это рецепт вечной молодости. А она, конечно, в первые же месяцы — хоп! — и
Знаешь, иногда жизнь подкидывает такие повороты, что хоть святых выноси. Вот с Ларри Дарраном приключилось немыслимое — случайно прикончил мужа своей Ванды. Не со зла, понятное дело, но факт есть факт: парень влопался по полной. А тут ещё этот бродяга Эванс под руку подвернулся — его-то и впишут в виновники, нашёптывая суду «дело ясное». И теперь наш Ларри, как загнанный зверь, считает дни: три
Представьте себе: обычный парень из Штатов, Джон Джонс, в один момент оказывается заброшенным в самую гущу европейских интриг. Ну, корреспондент он, да, но тут всё серьёзнее — не репортажик про сыроварни писать, а вляпаться в историю с каким-то сверхсекретным договором между голландцами и бельгийцами. Говорят, от этого документа вообще всё висит на волоске — война на пороге, а политики как всегда
Представь: парень врывается в гитлеровскую Германию, будто в ад на прогулку. Ищет мать — ту самую, актрису с призраками прошлого в глазах. А вокруг всё сжимается, как удавка: шёпот на улицах, взгляды из-под полей фуражек. Сердце колотится — то ли от страха, то ли от этой безумной надежды. И ведь нашёл, чёрт возьми. Только не в театре с бархатными креслами, а за колючкой концлагеря. Представляешь?
Знаешь, иногда кажется, что тишина в горах может защитить от всего на свете. Вот и семья Рота так думала — их домишко в альпийской деревушке словно висел между небом и землёй, такой уютный, будто время там застряло в прошлом веке. Травяной чай по утрам, овцы на склонах... Ан нет, пришли 30-е, и всё это мирное марево — пфф! — развеялось как дым. Сначала незаметно: сосед перестал здороваться, в
Знаешь, когда смотришь старые вестерны, иногда ловишь себя на мысли: «Ну и времена же были!» Вот, например, история про Техас после гражданки — там вообще ад творился. Представь: одни — скотоводы, которые веками на этих землях овец пасли, а другие — поселенцы, толпами прут с востока, ищут хоть клочок свободной земли. И всё, война на войне! То из-за колодца перестрелка, то из-за пастбищ поджигают
Знаешь, бывают такие истории, от которых сердце сжимается? Вот представь: Тереза Лоренцо, женщина с руками, вечно пахнущими кофе, вкалывает сутками в своей забегаловке где-то на востоке от реки. Всё ради того, чтобы её Джо — этот ветер в голове, сорвиголова с горящими глазами — не увяз по уши в уличной грязи. Но парень-то тянется к приключениям, как мотылёк к огню. Особенно когда рядом Ник —
Представь: частная коммерческая школа в Риме, где девочки из года в год корпят над деловыми письмами какому-то мифическому Альфредо Хартманну из Вены. Ну знаешь, этакая скучная рутина — «Уважаемый синьор, в ответ на ваш запрос…» Брр! Неудивительно, что Маддалена Ленчи с подружками от тоски готовы на любые шалости — то мел на доске заговорят, то чернильницу «случайно» опрокинут. А бедная синьорина
Вот, представляешь: Кони Кейси — этакая взбалмошная наследница миллионера, — сбежала от своих охранников где-то в Европе и вломилась к отцу в особняк, как ураган. «Пап, я поступаю в твой старый колледж!» — заявила с порога, будто это самое нормальное решение в мире. Мол, раз ты, папочка, там учился и стал богачом, то и мне фортанет. Ну да, конечно… Ага, щас! Все вокруг сразу поняли: что-то тут
Знаешь, история эта начинается с того, что у парня по фамилии Гриффин — да, того самого, с формулой невидимости — внезапно совесть просыпается. Ну, типа: «Окей, брат покойный оставил мне эту дикую технологию, но я ж не монстр, буду делать только добро!» И первым делом, конечно, вытаскивает из тюрьмы своего друга Джеффри, которого подставили в убийстве. Честно, я бы на его месте тоже, наверное,
Представь: Нью-Йорк 40-х, дым сигарет клубится под потолком танцхолла, а два парня — Джонни Брей и Кинг Шоу — выдают такие па на паркете, что зрители аж зажигалки достают вместо аплодисментов. Ну знаешь, этакий огонь в движении, когда кажется, будто они читают мысли друг друга сквозь стук каблуков. И вот однажды врывается этот Боб Казей — тип, от которого бродвейские звёзды как мотыльки на свет
Знаешь, иногда истории из театрального мира звучат как готовый сюжет для мелодрамы! Вот, например, этот драматург — Гейлорд Эстербрук. В 1940-м он вдруг выстрелил своей первой комедией на Бродвее. И ладно бы просто успех, но критики ещё и обалдели — редкий случай, согласись? А всё почему? Линда Пэйдж, актриса, которая сыграла главную роль. Она там, говорят, так искрилась, что публика сходила с
