В старом махалле Ташкента, за забором из ржавой сетки, Рустам Ибрагимов, бывший военный с шрамом над бровью, каждое утро проверяет замки на воротах дома министра транспорта Фархода Умарова. Вчерашний инцидент — взорванный мусорный бак у детской поликлиники — заставил его увеличить число патрулей. «Ты думаешь, они остановятся на мусоре?» — хрипит Фарход, разминая пальцы, испачканные хной для
Лена, барменша из дырявого кафе на окраине Чикаго, заметила пропажу серебряной зажигалки с гравировкой *"М.С."*. В тот же вечер ее парень Майк, затягиваясь сигаретой у мусорных баков за работой, бросил не глядя: *"Старую? Выбросил, треснута была"*. На следующее утро она нашла такую же в кармане его кожаной куртки — с царапиной на монограмме. По дороге домой, свернув к
Два когда-то популярных шоумена из Лас-Вегаса решают провернуть аферу: организовать фальшивый конкурс красоты. Идея проста - собирать взносы с участниц, обещая блеск и славу, которых на самом деле не будет. Всё идёт гладко, пока жадность и жажда внимания не берут верх над здравым смыслом. Герои теряют контроль над собственной аферой, и их же творение начинает жить по своим законам. Конфликт
Двадцать лет родители Картера и Трэя разведены. И двадцать лет братья лавируют между отцом и матерью, которые не могут видеть друг друга без желания вцепиться в горло. Каждый из родителей тянет одеяло на себя, и сыновья привыкли балансировать, чтобы никого не обидеть. Но равновесие рушится, когда Трэй объявляет о свадьбе. Мать благословляет брак, а отец клянется сделать всё, чтобы торжество не
Мошенники в Париже, Амстердаме, Токио и Неаполе обводят жертв вокруг пальца. Каждая афера - отдельная история, снятая своей съёмочной группой. Герои этих коротких эпизодов ловки, изобретательны и не чувствуют угрызений совести. Они играют на жадности, доверчивости или тщеславии прохожих. Кто-то теряет деньги, кто-то - ценные вещи, а кто-то и вовсе не замечает обмана. Финал каждой махинации
Ева Колле сбежала из консервативного итальянского городка в Берлин. В двадцать с небольшим она хочет одного: свободы. Ева изучает собственное тело, пишет откровенные посты в соцсетях, пробует новое и бунтует против ярлыков, которые навешивает общество. Главная её битва - с рамками, в которые её пытаются загнать. Ева ищет себя, и каждый эксперимент - шаг к тому, чтобы сбросить чужое мнение. Но у
Николай, бывший мошенник с татуировкой волка на предплечье, въезжает в провинциальный городок под видом священника. Местная церковь, где треснула фреска с ангелами, становится его тием от банды Гжегожа, которому он задолжал за провал аферы с поддельными картинами. На первой же службе Николай путает слова молитвы, проливает красное вино на скатерть, а старуха Марыся шепчет соседке: *"У него
Ключевой вопрос для героя: как удержать контроль, когда всё вокруг начинает рушиться из-за одного внешнего удара. Кешоун и его команда привыкли работать надёжно и скрытно, их схема казалась отлаженной. Но появление неопознанного киллера ломает этот порядок. Теперь на группу давят с двух сторон: неизвестный стрелок методично выбивает звенья цепи, а ФБР затягивает петлю. Каждое столкновение с
Индия тридцатых годов задыхается от борьбы за независимость: националисты гонят англичан, улицы раскалены ненавистью. Кисна, молодой индус, вырывает англичанку Кэтрин из рук разъярённой толпы, где стоят его собственные дядя и брат. Она - дочь безжалостного представителя короны, и за грехи отца ей грозит расправа. Кисна берётся сопроводить Кэтрин в Нью-Дели, к Высокой Британской комиссии, чтобы
Городской квартал, где сорок лет стояла мясная лавка Джимми Мака. Для соседей он был просто частью пейзажа, привычным человеком за прилавком. Но когда муниципальные власти решают закрыть его заведение, привычный порядок рушится. Джимми теряет не просто дело всей жизни - вместе с витриной и разделочной колодой исчезает что-то, что держало в узде тёмные углы района. Закрытие лавки становится
Джейк, 22 года, моет кружки в кофейне на углу 5-й авеню в Лос-Анджелесе. Его девушка Миа, 23, художница-фрилансер, три дня не отвечает на сообщения. В перерыве он достаёт телефон с потрёпанным чехлом, пишет: «Принесу суши вечером?» — ответа нет. Дома на полу её квартиры валяются тюбики охры и ультрамарина, в раковине — грязные кисти. «Опять твои друзья-хипстеры заняли диван?» — бросает он,
Ласло, аудитор с пятнадцатилетним стажем, каждое утро брал в автомате у метро «Деак Ференц тер» черный кофе без сахара. В офисе на улице Ваци, где обои местами отклеивались от сырости, он нашел в отчете мясного комбината странные проводки: 12 миллионов форинтов списаны на ремонт погреба, которого в планах не было. «Габор, ты это видел? — Ласло ткнул пальцем в экран. — Здесь путаница с НДС, будто