Фарид чинил треснувшую дверцу старого «Пейкана», когда Лейла, дочь, сунула голову в гараж. «Бабушка просит курагу у Али-ага, — сказала она, поправляя платок, съезжавший набок. — Сказала, только из желтых абрикосов». Он вытер руки тряпкой, пахнущей бензином и гранатовой кожурой, кивнул: «Скажи, пусть даст в долг до пятницы». Лейла убежала, обходя лужи от вчерашнего дождя, а Фарид заметил, как
Лидия, официантка из забегаловки на окраине Чикаго, в перерыве между сменами копается в коробках с хламом, оставшимися после смерти бабушки. В старом радиоприемнике «Philco» она находит письма 1947 года, адресованные незнакомой женщине по имени Ирена. «*Кто это вообще?*» — бормочет она, переворачивая пожелтевший конверт. Ее младший брат, Тео, студент-химик, тем временем обнаруживает в гараже под
Карим, 28 лет, разгружает ящики с оливковым маслом в порту Бейрута, когда замечает в грузе контрабандиста Хасана спрятанный бронзовый амулет с клинописью. «Эй, это не по контракту», — бросает он, пряча артефакт в карман куртки. В тот же день в Эр-Рияде Аиша, археолог в очках с потрескавшимися дужками, расшифровывает в университетской библиотеке фрагмент текста про «колодец тысячи песен» —
В Лондоне, 1980-е. Братья Эдди и Ленни Гловеры, гитарист и барабанщик, репетируют в гараже за закусочной «У Мэйбл». Эдди, в косухе с оторванной пуговицей, спорит с Ленни из-за разбитого микрофона: *«Это твой Пит зацепил шнур, когда пиво таскал!»* Они копят на конкурс в клубе «Red Hare», но денег хватает только на чипсы и пару пачек сигарет «Senior Service». По совету подружки-официантки Сьюзи
В развалинах парижского квартала Сен-Дени поэт-вор Франсуа прячет под пальто бутылку дешевого вина, украденную у торговца с рыночной площади. Его подруга Катрин, прачка с обожженными щеками от кипятка, шипит: *«Опять за тобой придут — вчера у Боннара пропали два одеяла»*. Франсуа смеется, вытирая грязь с рукава: *«Лучше сгореть, чем сгнить под их законами»*. По вечерам они собираются в подвале
Ева Мартинес, официантка в кафе *Sol y Arena* на окраине Белиз-Сити, каждое утро вытирала липкие следы от соков на пластиковых столах. Ее смены начинались в пять: готовила «чимуол» — кислый манговый напиток для рыбаков, которые шутили, что без него лодки не уплывут. Однажды в дверь зашел курьер с конвертом без марки. Внутри — фото девочки с ее глазами и записка: «Твой отец не погиб в шторм. Ищи
Эмили, бариста с рыжими прядями в растрепанном пучке, каждое утро затирала кофейные пятна на фартуке перед сменой в кафе *Bean & Brush*. В соседнем парке Линкольна Джейкоб, учитель музыки с гитарой Fender и шрамами от струн на подушечках пальцев, пытался сочинить балладу для учеников. Они столкнулись у скамейки возле статуи льва: Эмили рисовала акварелью голубей, а Джейкоб споткнулся о её
Селла, 23-летняя повариха из луизианской глубинки, каждое утро начинает с перепалки с мясником Хорхе — кубинским эмигрантом, который рубит говядину под радиочачу. «Ты снова пересолила соус ремулад, *mi vida*», — бросает он, кидая ей кусок печени. Она ловит его в фартук с пятнами от табаско, ворча: «А ты еще не научился отличать бамию от баклажана». Их закусочная «Гамбо-Пот» в Новом Орлеане еле
Лиза Морган, техник химлаборатории в Бруклине, три ночи подряд варила в старой кофеварке образец прозрачного полимера для анонимного заказчика. В пятницу, пока она вытирала следы эпоксидки с формы для печенья, в лабораторию вкатился Грег, ее коллега в потертом свитере с пятном от йогурта. «Чем это ты тут дышишь? — хрипло засмеялся он, тыча пальцем в вентиляцию. — Пахнешь, как мой дед после
Джек Моррис, хирург с подрагивающими от недосыпа пальцами, каждое утро закуривал «Мальборо» у мусорных баков за госпиталем Св. Марии. Его напарница, Эллисон Прайс, вечно норовила принести в лабораторию кофе в треснувшей керамической кружке с надписью «Лучшая мама». Они столкнулись в морге над телом Джозефа Картера — бездомного, чьи раны затягивались на глазах, даже после вскрытия. «Этот парень...
Лейни Росс, барменша из захолустного Скай-Фоллс, обнаруживает в ржавом холодильнике за стойкой брата Итана — его окровавленный рюкзак с пачкой неотправленных писем. На обрывке конверта: координаты глухого участка леса в 20 милях от города. Шериф Декер, жуя зубочистку, бросает: «Твой братан свалил с этими байкерами, брось искать призраки». Лейни замечает, что вчерашний клиент с татуировкой кобры
Лика, худенькая студентка-архивариус с татуировкой совы на запястье, нашла колоду в ящике старинного бюро, купленного на распродаже в районе химзавода. Карты пахли ладаном и плесенью, а на обратной стороне «Колеса Фортуны» кто-то вывел синими чернилами: *«Анна, 16.10.1973»*. Когда Лика разложила три карты на кухонном столе, залитом желтым светом от дешевой лампы ИКЕА, «Башню» задел локтем. На
