Мария Ковальски, пятнадцать лет, каждое утро переключает радио в дедовом «Шевроле» 1993 года, пока едет в школу по выбоинам на Пайн-стрит. После уроков она подрабатывает в кафе «Мельница» — разливает латте с корицей для местных вроде миссис Элтон, которая вечно ворчит: *«У вас кофе, как болотная жижа, Мари. В мои годы…»*. По четвергам Мария забегает в библиотеку на углу, где её друг Джесси
Вроцлав, осень 2021-го. Магдалена Новак, 27 лет, с рыжими волосами до плеч и привычкой теребить серебряный кулон, работает в муниципальной библиотеке на улице Свидницкой. Во время разбора старых коробок в подвале она находит потрепанный дневник 1943 года с инициалами «А.В.». Между страницами — фотография женщины в платье с геранью в волосах и схема тоннеля под районом Кшики. «Ты копаешься в
Лиен, 19 лет, в рваной соломенной шляпе, копается в высохшей земле у хижины с треснувшими глиняными кувшинами у порога. Её сосед Хоанг, коренастый рыбак с татуировкой карпа на предплечье, чинит сети, брошенные на пыльный причал. «Дождей не было три месяца, — бормочет Лиен, вытирая пот с виска, — река скоро станет лужей». Хоанг хрипло смеется: «Завтра шторм с моря придёт, слышишь, как чайки орут?»
В сталелитейном городке Риверс-Холлоу Вернон Барлоу, 34 года, разгружает ящики в аптеке «Санрайз» после увольнения с завода. Его младший брат Тревис, с татуировкой паука на шее, притаскивает в гараж разбитый холодильник, внутри — свёрток с наличными и пистолетом. «Чё это, Тревис?» — Вернон перекрывает шум радио. «Не твоё дело», — брат прячет свёрток под старым брезентом. Вечером Вернон замечает
Андраш Ковач, ветеран-эколог с облупленной краской на «Жигулях», каждое утро объезжает промзону возле Дуная. В пятницу, между разгрузкой бочек с химикатами и ворчанием сторожа Габора («Опять твои пробы, старик?»), он натыкается на труп выдры с оранжевыми пятнами на шерсти. В кармане рюкзака — фотография племянницы Лили в очках с толстой оправой: «Дядя, это из-за нового завода?» В кафе «Желтый
Лето Атрейдес, сжимая в руке голографическую карту шахт, объясняет Полу: «Песок здесь ест даже металл. Забивает фильтры, ломает сенсоры — без щёточки из кожи тушкана не выжить». Они стоят на посадочной площадке Каладана, где механики в промасленных комбинезонах ковыряют двигатели транспорта, готовя флот к перелёту на Арракис. Джессика, поправляя серебряную заколку в волосах, шепчет служанке:
Мэдисон, пятнадцатилетняя дочь шерифа Дэвида, копается в старом сундуке на чердаке и вытаскивает потрепанный дневник 1987 года. На страницах — детские рисунки ручья с красной водой и запись: *«Они вернутся, когда деревья замрут»*. На следующий день она с подругой Лекси пробирается к заброшенной лесопилке у реки. Лекси спотыкается о ржавую цепь, вросшую в землю. "Слушай, может, хватит?"
В Бухаресте, на улице Липскань, 27-летняя Елена Кодряну находит в подвале бабушкиной квартиры коробку с письмами 1947 года. В них упоминается её прадед, священник Георге, исчезнувший после тайной встречи с офицером-легионером в замке Пелеш. Елена подключает брата-архивиста, Лука, который расшифровывает координаты заброшенной шахты в горах Апусени. Параллельно её сосед, таксист Николае, замечает,
Лена Моррис, 17 лет, каждое утро доставляет газеты в прибрежном городке Бэйсайд. Ее велосипед с корзинкой, обклеенной наклейками групп 2000-х, скрипит на поворотах к дому миссис Пеллетье. "Опять креветки тухлые в мусоре?" — кричит старуха через сетчатые шторы, когда Лена забирает мешки для сортировки. Вечерами девочка подрабатывает в серф-клубе «Голубая волна», где ее старший брат Джейс
В старом квартале Бухареста, на улице, где трескается штукатурка с фасадов хрущёвок, Андрей, 23 года, в рваной куртке, ищет в мусорных баках металлолом. Его соседка, Элена, 19, с розовыми волосами и татуировкой волка на шее, продаёт самодельные брелки туристам у фонтана возле Парламентского дворца. «Опять пьяный дядя Митикэ кричал на кошек ночью», — говорит она, разливая кофе из термоса в
Чиди, молодая юристка с потёртым кожаным портфелем, каждое утро пробиралась через рынок Балале в Лагосе, объезжая груды манго и кричащих торговцев. Её напарник Олувасеун, бывший полицейский с шрамом на щеке, собирал улики в трущобах Икеды: находил свидетелей, подкупал информаторов банкнотами в 500 найр. В одном деле — разбирательстве с подпольной клиникой — они наткнулись на медсестру Амину,
Лена, худощавая художница с зеленым пятном на мочке уха, копалаcь в коробке с потрепанными рамами на блошином рынке у метро Декалб. Ее пальцы зацепили холст с изображением заброшенного элеватора — на обороте чернильная надпись «Они знают про подвал» и дата 16.10.94. Вечером в ее лофте на Фронт-стрит подруга-фотограф Сара, жуя вчерашний бейгл, тыкала в экран: «Вот же он, Эдди Мальц. Повесился
