Эмили, 27-летняя бариста из Бруклина, каждое утро протирала стойку в *Daily Grind* тряпкой с запахом прокисшего молока. В четверг, когда Джейк, электрик с татуировкой в виде перегоревшей лампочки на запястье, тянулся за кофе, она пролила капучино на его ноутбук. «Ты вообще видела, куда кладешь кружку?» — проворчал он, вытирая клавиатуру рукавом. Она предложила бесплатные кофейные чашки на месяц,
Оля, 15 лет, находит в старом чемодане Ирины справку о усыновлении. Они живут в хрущевке на Оболони — кухня с отслоившейся плиткой, гул холодильника перебивает тишину. «Ты даже суп пересолила. Как чужая», — бросает Оля, толкая тарелку. Ирина, не отрываясь от мятой папки с печатями детдома, шепчет: «Твоя мать в Чернигове. Лида. Продает носки на рынке». На следующий день Оля крадет из кошелька
Лора Кэмпбелл, пятнадцати лет, каждое утро завтракает овсянкой с корицей в крохотной кухне своей съемной квартиры на окраине Сан-Франциско. В рюкзаке с наклейкой единорога — карманный деактиватор камер, подаренный наставником Грегом из агентства «Тень». После уроков алгебры в школе Вудбридж она исчезает в женском туалете, меняя форму на черный комбинезон, чтобы проникнуть в лабораторию
Иви Торрес, 22 года, залипла в рутине нью-йоркского кафе *Bean & Breeze*, пока не нашла в почте конверт с золотой печатью. Внутри — фото женщины в тиаре, подпись: *"Ваша бабушка — королева Лайрои"*. За соседним столиком подруга Джесс фыркнула: "Ты? В замке? Они там про твои джинсы с дырками знают?" Через неделю Иви тащит чемодан с наклейками группы *The Clash* по мраморным
Каиша, пятнадцатилетняя девочка с коротко остриженными волосами, каждое утро таскает ржавое ведро к колодцу на окраине деревни. Ее младший брат Мванамуке, вечно с порванным рукавом школьной рубашки, кричит ей вслед: «Принеси сладкой воды, а то банан не доем!» Вода пахнет железом, но старейшина Джабали уверяет, что это «кровь земли» — благословение предков. По дороге домой Каиша замечает, как
**Абзац 1:** Эмили Картер, инженер-электроник с татуировкой шестеренки на запястье, каждое утро пробиралась через толпу на станции Ватерлоо, чтобы к 7:45 успеть в диспетчерскую на третьем этаже здания из рыжего кирпича возле Темзы. Ее коллега, Рэймонд «Рэй» Харпер, бывший военный связист, вечно жевал мятные леденцы, чтобы не курить, и терпеть не мог, когда в системе SCADA мигали «ложные» ошибки.
Джеймс Макбет, менеджер строительной компании в Чикаго, застрял в пробке на мосту при -10°C, когда три бездомные женщины в прожженных куртках постучали в его запотевшее стекло. «К пятнице твой кабинет будет с панорамными окнами», — прохрипела старшая, сунув ему смятый чек с номером лотерейного билета. Дома жена Элла, пахнущая лаком для ногтей и коньяком, размазала пепел по кухонному столу: «Если
Джейк Харпер, детектив с обветренным лицом и привычкой жевать мятные леденцы от пересохшего кофе, приезжает в поселок Уайтстоун на севере Онтарио. Местный водитель грузовика, Тед Моррисон, найден мертвым в кабине своего «Кенворта» на ледяной переправе — горло перерезано обломком льда. В кармане Теда — клочок накладной с пометкой «13-й рейс. Не вскрывать». Джейк допрашивает Мэриэнн Леруа, хозяйку
В кабинете с тяжёлыми зелёными шторами Сергей Иванов, заместитель, поправляет галстук перед докладом. На столе — чай в стеклянном подстаканнике, рядом папка с пометкой "Севпоток". «Владимир Владимирович, по брифингу в 15:00 — Шойгу просит уточнить цифры по поставкам», — говорит он, перебирая бумаги. За окном — мокрый снег на кремлёвской брусчатке. В углу экрана мелькает камера: оператор
В 1934 году Николай Иванович, худой, в очках с толстыми линзами, прячет папки с рисунками Малевича под половицами московской коммуналки. Его жена Лиля, в платье с выцветшими цветами, шепчет: *«Немцы зовут на выставку, но чемоданы проверит НКВД — сгинем оба»*. Он мотает портянкой замерзшую трубу, кивает на ящик с письмами Хлебникова: *«Без них футуризм — пустой звук, как Маяковский без «облака в
Марина, студентка факультета журналистики, в 4:30 утра пишет анонимное письмо в университетскую газету. Синий шарф сползает с шеи, пальцы дрожат от холода в обшарпанном общежитии: *"Я не знаю, как сказать ему. Может, эти слова сожгу завтра"*. Сохён, её соседка по комнате, находит черновик в корзине и приносит в кафе «Бинни», где пахнет пережаренными бобами. «Ты же влюблена в Джинвана?
В отеле на побережье менеджер Армонд в мятом галстуке пытается уладить сломанный бойлер, пока гость Шейн в кислотных шортах тычет пальцем в бутылку дешевого вина: «Я бронировал люкс, а вы мне подсовываете пробку из прессованных опилок». Его жена Рэйчел, пряча солнечные ожоги под парео, шепчет: «Может, хватит? Мы же не в суде». В номере 12Б Таня с розовым чемоданом роняет урну с прахом матери на