Эмили Картер, инженер-эколог из Хьюстона, находит в данных сенсоров водопроводной станции аномальные скачки уровня токсинов. Она звонит брату, Джейку — бывшему морпеху, который теперь чинит грузовики в гараже на окраине Феникса. «Тут не ошибка, — тычет пальцем в экран, — в районе 7-й улицы вода пахнет хлоркой, как после чистки бассейна». Джейк, вытирая руки об промасленную тряпку, через три часа
Эстебан чинит сети на старой лодке «Ла Кончита», пока его сестра Кармела жарит на раскаленной сковороде креветок с чили. «Опять устрицы в сетях слизью покрылись, — бормочет он, вытирая лоб. — С прошлой недели ни одной рыбины». В баре «Эль Пуэрто» пьяный рыбак Пабло тычет пальцем в нарисованную на стене каракатицу: «Они в пещерах за мысом. Слышал, как щелкали… как клешни». Кармела смеется, но
В приморском городке Брэкен-Хиллз детектив Марла Стоун обнаруживает труп местного коллекционера антиквариата, Грэма Викерса. Его тело находят в подаренной на Рождество коробке с ярлыком *"Для следующего"*, обернутой в старую газету 1987 года. В магазине безделушек "Лавка Миранды" продавщица Лиза Реннер вспоминает: *"Он пришел за посылкой неделю назад. Сказал, что это
В Берлине, в пятиэтажке с облупившейся краской на балконах, Хельга, 68 лет, каждое утро протирает пыль с фарфоровых слоников, подаренных покойной свекровью. Её муж Вальтер, бывший инженер, 72, сидит на кухне с газетой *Berliner Morgenpost*, ворчит: «Опять цены на газ выросли — скоро будем дрова рубить». Вечером, пока Хельга перебирает старые фотографии (вот она в юбке-колоколе у Бранденбургских
Дмитрий, хирург из 15-й горбольницы, в четверг утром принял трёх пациентов с одинаковыми симптомами: сухой кашель, температура под 40, кровь из носа. Аня, медсестра из приёмного отделения, втиснула ему в руку рентген-снимки. «Смотри, лёгкие как будто жжёные. Это не наш осенний грипп», — прошептала, пока санитарки вытирали рвоту с линолеума. Через час из Сокольников позвонили — в инфекционке умер
В душном переулке района Банг Рак, Ной, продавец жареных кальмаров, заметил, как Лина, его соседка-студентка, копается в земле у треснувшей канализационной трубы. «Ты опять про свои сорняки?» — хрипло спросил он, вытирая ладонью пот с шеи. Лина молча протянула ему стебель с лиловыми лепестками, пронизанными алыми жилками. «Это не *просто* сорняк. Видишь, как пульсирует сок?» — ее пальцы дрожали.
В аэропорту Орли Лиза, 34 года, сортирует багаж в синей униформе с потёртыми локтями. Каждое утро она покупает круассан у вьетнамского продавца в зоне вылета — тот всегда кладёт лишнюю порцию джема «Бонн Маман». Её брат Антуан, пилот региональных рейсов, спорит с ней в подсобке: *«Опять взяла мой шарф? Видишь же — на нём пятно от кофе»*. Он прячет бутылку коньяка в сумке с картами полётов, пока
Эмиль, 27 лет, сортирует архив в библиотеке Стокгольмского университета. В потрёпанной книге о шведских маяках он находит конверт с выцветшими чертежами и обрывком записи: *«Västra hamnen, 1986. De ljög för oss»*. Звонит Лине, бывшей однокурснице, которая чинит ноутбуки в подвальной мастерской на Сёдермальме. «Тут цифры в углу — как в том шифре из твоего старого блога. Может, это координаты?»
Нико, в засаленном фартуке за стойкой бара на Via Brera, разгружает ящик с лимонами. "Слушай, Витт, у тебя в студии холодильник работает? Эти проклятые бутылки с персиковым сиропом воняют, как химический завод". Витторио, перебирая отснятые кадры модного показа на старом MacBook, бросает через плечо: "Там микроволновка с 2018-го не открывалась – сам рискуй". Лучано в это время
Эмили Грейвс, студентка-биолог, и Лиам Фэрроу, ее сосед-садовод, копаются в коробках с книгами перед магазином «Чернильное перо» на Шамблс. Эмили вытаскивает потрепанный дневник в кожаном переплете — страницы пахнут плесенью и лавандой. «Смотри, тут записи о каком-то гибриде роз… Виктория Хартли, 1874 год. Она пишет, что лепестки показывали ей «лики ушедших», — бормочет Эмили, протирая очки
Лиза подметала пол в «Красном мраморе» — крошечной кофейне возле кампуса — когда Джейк впервые заказал эспрессо с двойной пенкой. Он присел за барную стойку, разбросав учебники по биохимии, и спросил: «Ты всегда так агрессивно чистишь сифон?» Через три недели он уже помогал ей закрывать смену, ворча, что таблица Менделеева проще, чем расписание Лизы. Все изменилось, когда в их общий чат ворвалось
Мэгги, 28 лет, втискивает кофеварку между микроволновкой и грудой детских раскрасок на кухне в тесной нью-йоркской квартире. «Не трогайте синий рюкзак под диваном», — бросает она 10-летней Лулу и 7-летнему Заку, пока режет брокколи тупым ножом. Дети находят в сумке металлический браслет с мигающими огнями — Лулу тычет в него карандашом: «Это как у шпионов из тиктоков?». Мэгги выхватывает гаджет,