Кристофер Данч, хирург-ортопед с привычкой поправлять очки узким жестом, каждый день в 6:45 заходит в Мемориальную больницу Святого Винсента. Его термокружка с потёртой надписью «Лучший хирург» всегда полупустая — коллеги шепчутся, что он добавляет в кофе коньяк. Медсестра Робби Янг, обнаружившая пропажу пяти наборов титановых шурупов за неделю, осторожно спрашивает: «Док, вы не видели инвентарь
В маленьком финском городке Рованиеми 17-летняя Лина копается в старых коробках на чердаке, пока ее младший брат Ээро чинит сломанный радиоприемник. Находят дневник матери, исчезнувшей три года назад после ночной смены на биостанции у озера Инари. «Они встроили чипы в лед... это не просто образцы», — выдранная страница заканчивается кляксой. Лина крадет ключ-карту у отца-охранника, тащит Ээро к
Чэнь Ян впервые заметил Сяо Мэн в школьной библиотеке, когда та пыталась достать потрёпанный учебник по химии с верхней полки. Он протянул руку, книга упала, задев стакан с холодным чаем — коричневое пятно осталось на её синей юбке. «Теперь мы квиты», — усмехнулся он, протягивая платок. Следующие три года они спорили на уроках физики (его конспекты были заполнены формулами на полях, её —
Марк Реннер, водитель грузовика с прищуром от постоянного солнца, въезжает в Чикаго под дождём. На пустынной улице Вест-Сайда его фургон сбивает мужчину в чёрном плаще — удар глухой, как мешок с песком. Марк, пряча труп в канализационный люк, замечает на руке жертвы татуировку в виде змеи, обвивающей цифру *13*. Дома, оттирая кровь с сиденья тряпкой, смоченной в уксусе, он врёт жене Эмили: «Птица
Лина, 16 лет, переезжает из Гётеборга в рыбацкий поселок на острове Орст в дом семьи Блумдаль. Ее новая комната пахнет сосновыми досками и вяленой рыбой — окно выходит на сарай с сетями. За завтраком Анна, хозяйка дома, режет коричневый сыр тонкими ломтиками: «Не ешьте с закрытыми глазами — вчера Эдвард уронил половину в песок». Младший брат Микаэль, 12 лет, каждое утро проверяет старую лодку у
Лиза, 19 лет, моет чашки в кафе «Blue Sprocket» на углу Мейн-стрит и Третьей авеню. За окном — выцветший плакат школьного благотворительного забега 2018 года. Итан, ее одноклассник, заказывает капучино с двойной пенкой, роняет на стойку ключи от старого пикапа Ford: «Ты всё ещё хочешь смотаться в старый парк? Там сегодня чинят мост». Лиза отмахивается, но позже, вытирая полку, находит за
Ли Сяотян, курьер на стареньком электросамокате, каждое утро объезжал узкие переулки Шанхая с коробками лапши быстрого приготовления и заказными кроссовками. Его соседка Мэйлинь, парикмахер из салона *«Золотые ножницы»*, вечно опаздывала на автобус, оставляя в холле запах лака для волос и фразы вроде: *«Сяотян, передай Чжан Вэю — пусть не забывает вынести мусор»*. Чжан Вэй, бармен с татуировкой
В Мумбаи 28-летний Раджеш Патил каждое утро пробирается через толпу на станции Чарни-Роуд, покупает чай у продавца Балу, который всегда ворчит: «Сахар меньше класть будешь — сердце спалишь». В офисе страховой компании Раджеш пять лет обрабатывает одни и те же документы, пока случайно не сталкивается с Нитой Дешмукх — студенткой-экологом, раздающей листовки у метро. «Ты хоть раз замечал, что вонь
Камила, официантка в отеле *Caribe Azul*, каждый день в 5 утра перебирала помидоры на рынке *Меркадо-дель-Пуэбло*, чтобы шеф-повар не ворчал про "кислятину". Алехандро, сын владельца сети отелей, приехал проверять отчётность и случайно облил её кофе. "Ты вообще смотришь, куда идёшь?" — выкрикнула она, вытирая пятно на форме. Он бросил пачку салфеток и ушёл, даже не
Чхве Сонъюль, глава IT-стартапа в районе Каннам, очнулся после аварии в палате больницы Санджик. Его сознание, по ошибке врачей, оказалось привязано к старому смартфону Galaxy Note, который вечно перегревался. «Я не призрак, я в облаке!» — орал он через хриплый динамик, пока его ассистент Ким Минхо, дрожа от кофе с сиропом ванили, пытался скрыть панику. В офисе на 17-м этаже, где пахло лавандовым
В дождливом Сохо, под вывеской закрытого паба «Уголок лисы», Эмили с фиолетовой прядью в волосах ковыряла отверткой в корпусе портативного детектора. «Опять глючит, как в тот раз в Глазго», — бросила она, тыча в экран, где мигали красные точки. Джексон, в мятом твидовом пиджаке, поправил очки, заляпанные каплями чая из термоса: «Не глючит. Их трое. На углу Хануэй-стрит — за мусорными баками».
Валентина, 23 года, перетаскивает картонные коробки с книгами и старыми футболками в квартиру на третьем этаже дома в районе Сильвер-Лейк. Джина, ее подруга с розовыми волосами и татуировкой единорога на запястье, пытается починить протекающий кран на кухне. «Тут воняет плесенью, как в подвале у моей бабушки», — ворчит Валентина, вытирая лоб рукавом свитера. «Звонила хозяйке, она сказала,