Якуб, парень в потёртой кожаной куртке, находит в бабушкином шкафу за пачкой старых газет пожелтевший конверт. Внутри — фотография 1947 года: группа мужчин в мокрых рубахах стоит у реки Буг, держа в руках какие-то железные цепи. На обороте надпись: *"Не дай им выйти за черту"*. Его сестра Агата, закручивая банты на крестильном платье племянницы, смеётся: *"Опять дедовский хлам?
В старом гараже на окраине Анкары коптятся Мурат и Эсра. Он, в промасленной куртке, колдует над двигателем «Тофаша» 1987 года, ругаясь: «Опять прокладку порвало, каждый чертов месяц!» Она, в выцветшем платке, ставит перед ним стакан чая с крошащимися краями: «Хоть бы руки помыл, прежде чем пить». За стеной с треснувшей вывеской «Автосервис Демир» копошатся подростки — чинят мопед, украденный из
В хрущёвке на проспекте Науки, 17, Кирилл Малышев, 24 года, разливает холодный чай по стаканам, пока Лида Гордеева, его соседка сверху, раскладывает карты на прожжённой скатерти. «Ты опять забыл сахар», — бросает она, ковыряя лак на мизинце. За окном — промозглый ноябрь, вентиляция гудит. Внезапно свет гаснет, Лида достаёт телефон: «Батарея 3%, щас как ослепнем». Кирилл чиркает зажигалкой, луч
В Монтане, на заброшенной свиноферме, Марк Райли копался в ржавых бочках с бензином. Его сестра Эллион, в потёртой кожаной куртке, нашла под половицей дневник с записями на эсперанто. "Тут про колодец за амбаром. Пишут, что 'они спят, пока вода не станет чёрной'", — перевела она, сдвинув очки на переносицу. Марк, вытирая грязь с GPS-навигатора, усмехнулся: "Надеюсь, это
Титина, 13 лет, в синем вязаном свитере с оленями, каждое утро чистит сапоги от грязи возле домика на окраине Бергена. Её отец, Эйнар, рыбачит на изношенной лодке *Маргрит*, но уже неделю возвращается без улова, бормоча про «испорченные снасти». В порту Титина замечает, как Халльдор, владелец рыбозавода, грузит в контейнеры ящики с болгарскими этикетками. «Сёмга не растёт в банках, как варенье»,
Раден, сын рыбака из Джакарты, находит в старом сундуке отца пачку писем на польском и выцветшую фотографию женщины с татуировкой на запястье. "Кто это?" — спрашивает он, перебивая отца, чинящего сети. Тот молчит, бросает инструмент в корзину. В это время в Варшаве Ева, студентка-архитектор, спорит с братом из-за ремонта квартиры на улице Новый Свят: "Ты снова продал бабушкины
В Гливицах, тихом городке с ветхими панельными домами, Алиция Радке находит в подвале покойной бабушки потёртый радиоприёмник 1980-х. Внутри — схема метро с несуществующей станцией «Светлость». Её младший брат Марек, фанатеющий от паяльника и старых плат, вскрывает устройство: «Тут чёрт-те что — провода как вены, а вместо батареи… кусок янтаря?» Ночью Алиция слышит из приёмника голос,
Лив, 17 лет, дочь капитана рыбацкого судна из деревни Хелнесъярви, нашла в сетях треснувший деревянный ящик с руническими символами. Ее друг Эйнар, сын владельца местного магазина, распознал знак клана Хольт — семьи, исчезнувшей в 1983 году во время шторма. «Тут даты… 23 октября, как сегодня», — пробормотал он, вытирая грязь с обгоревшего дневника. Лив, игнорируя запрет отца («Не лезь в дела
В старом портовом городе Роквуд, заваленном рыбными ловушками и ржавыми контейнерами, 19-летняя Лина Морроу подрабатывает на фабрике по разделке крабов. Ее сосед по общежитию, студент-медик Элиас Кроу, каждое утро оставляет на холодильнике стикеры с цитатами из Ницше: *«Ты говоришь, я выживаю? Это единственное, что имеет значение»*. В четверг, пока Лина чистила панцири, конвейерная лента замерла
Лина, медсестра из Граца, переезжает в Вену после увольнения из больницы Святой Анны. Ее новая комната в обшарпанном общежитии на Мариахильферштрассе пахнет сыростью, а соседка-студентка вечно жарит картошку с луком. На первом дежурстве в клинике «Модерн» она сталкивается с Марком — парнем в потертой кожанке, который ворует обезболивающие из аптечки. «Ты или молчишь, или помогаешь», — бросает он,
Эмили Картер, архитектор из Ванкувера, приезжает в родной Банф за два дня до праздников, чтобы помочь матери, Маргарет, восстановить сгоревший гараж. В аэропорту её встречает младшая сестра Лора в помятом свитере с оленями, раздражённо бросая: «Ты опять притащила чемодан на колёсиках? У нас тут три метра снега». По дороге домой Эмили замечает, что кафе «Сосновая шишка» теперь принадлежит её
Эмили, фотограф-фрилансер из Торонто, случайно натыкается на коробку с выцветшими снимками 70-х, разбирая вещи в гараже после смерти отца. На одном из фото — её бабушка Клара в платье с рюшами стоит рядом с незнакомым мужчиной у старого кинотеатра «Рояль», которого давно снесли. «Ты в курсе, что у неё был роман до деда?» — спрашивает она брата Люка, переворачивая снимок. На обороте чернильная