Эмили застряла в грязи по щиколотку, пока Джейк пытался вытащить ее ботинок, хлюпая водой. Они свернули с тропы два часа назад — Рик настаивал, что видел озеро через хребет. «Там должен быть мост», — бормотал он, тыча пальцем в карту с облупившимися отметками. Люси, сжимая потрескавшийся компас, первый раз за день выдавила: «Если не вернемся к закату, эти консервы станут нашим ужином». Вместо
Джон, в мятом хаки и с пистолетом на поясе, шагает через мангровые заросли Белиза. Его дом — бетонная коробка с ревущими обезьянами в клетках и камерами на пальмах. Джанин, жена, курит на веранде, пока он проверяет ловушки для игуан. «Сэм говорил, ты должен ему пятьсот тысяч», — бросает она, не отрываясь от сигареты. Джон хрипит: «Сэм скоро станет удобрением для моего сада». Ночью сосед-экспат
В Каире врач Амир замечает, что пациенты в его клинике жалуются на одинаковые симптомы: температура под 40, глаза с желтыми прожилками. В аптеке на углу улицы Аль-Муиз аптекарь Мохамед ворчит, проверяя сроки годности жаропонижающих: «Сегодня третья партия за час — все с ознобом и агрессией». Сестра Амира, Лейла, учительница в школе для девочек, замечает, как десятилетняя Аиша царапает парту
Эрик, 19 лет, торопливо поправлял замёрзшие шнурки на скамейке у станции Стокгольм-Централь. В кармане дрожал телефон с сообщением: *«18:00, кафе «Бригг», спроси Лину. Не опаздывай»*. В зале пахло корицей и мокрым войлоком. Лина, в зелёном пуховике и с отсвечивающими наушниками, толкнула ему бумажку с цифрами: «15 тысяч за доставку коробок в Сигтуну. Гараж на Фредхельмсвеген, ключ под ковриком.
Кайл втирает пятно от кофе на старом свитере, пока Луна ковыряется в холодильнике их бруклинской однушки. "Мечтаешь о караоке-карьере? — бросает он, перематывая запись с ночной смены в метро, — У тебя даже тост не допекается". Она хлопает дверцей: "Ты вчера микроволновку грелкой чинил. Слушай..." В ящике комода под кучей чеков лежит конверт — положительные тесты на
Бен Сонг очнулся на скрипящем металлическом полу, пахнущем мазутом и рыбой. В ушах гудело от грохота волн, бьющихся о сваи нефтяной вышки где-то в Северном море, 1983 год. «Эддисон, где чёрт возьми огнетушитель?» — выкрикнул он, спотыкаясь о ящик с промасленными инструментами. В поле зрения мелькнул голографический интерфейс: Эддисон Августин, в синем комбинезоне лаборатории, листала схему
Лена, начинающий сценарист из Бруклина, подрабатывает бариста в кафе на углу 5-й авеню и 34-й улицы. В среду утром она проливает латте на клиента в кожаной куртке — это Джейк, актер второго плана из криминального сериала «Тени», который снимают в павильонах через дорогу. «Ты вообще смотришь, куда льешь?» — бросает он, вытирая телефон салфеткой с логотипом заведения. На следующий день Лена
Эмили Картер, 27 лет, возвращается в Лондон после работы в Эдинбурге. В кафе на углу Бейкер-стрит сталкивается с Джейкобом Ридом, бывшим однокурсником, который теперь работает барменом. «Ты все еще пьешь латте с двойной пенкой?» — усмехается он, вытирая бокал тряпкой с запахом моющего средства. Эмили замечает шрам на его левой руке — след аварии, о которой он никогда не говорил. Пока она листает
В Мумбаи, в лабиринте Дхарави, 17-летний Радж таскает мешки с пластиковым мусором на фабрике «Шри Лакшми». После смены он спешит к рынку Кроуфорд, где его друг Амит в рваной кепке подрабатывает «разборками» — дерёт стульями в подпольных боях за пачку рупий. «Мама снова кашляет кровью», — бросает Радж, разглядывая синяк под глазом Амита. Тот сплёвывает красный бетель в лужу: «Зря ты влез в драку с
Радхика, 17 лет, живет в тесной двухкомнатной хрущевке на окраине Мумбаи с отцом-водителем авторикши. Каждый вечер она прячется в углу кухни с потрепанным учебником по алгебре, пока отец храпит за тонкой перегородкой. "Опять эти цифры? — ворчит тетя Шобха, соседка, заваривая чай на газовой горелке. — Лучше бы парня нормального искала". Радхика игнорирует, обводит в тетради нерешенную
Самонта и Джей, пара из Нью-Йорка, получают в наследство ветхий особняк в глуши под названием Вудстон. Они решают переделать его в гостевой дом, но после того, как Самонта падает с лестницы и временно теряет сознание, она начинает видеть призраков, застрявших на территории. Среди них: Исаак, офицер времен Войны за независимость, вечно ноющий о своей ненаписанной биографии; Хетти, чопорная хозяйка
В порту Одессы Винченцо Кало, затянутый в кожаную куртку, разминает затекшие пальцы, пока грузчики выгружают ящики с помидорами. «Креветки замороженные, как договорились», — бросает он украинцу в оранжевой жилетке, который щелкает ножом по скотчу. Тот молча кивает, доставая из кармана ключи от склада на Подоле. Параллельно в Палермо дочь Винченцо, Мария, красит губы перед зеркалом такси, пока